Затерянные в метели - Мег Джонс

его тону я точно поняла, что он имел в виду. То, что было между нами, так быстро стало всем. Это было каждое мгновение, которое мы могли провести вместе. Как все это было ценно. Как эти дни были лучшими в моей жизни.

Напоминание об этом крайнем сроке снова подняло голову. Даже если я дам нам несколько дней, это все равно всего лишь дни. Нам предстояло провести друг с другом несколько часов, прежде чем все это закончится, а после этого… что останется?

Я приподнялась ему навстречу, мои губы прижались к нему, мои руки легли на его подбородок, мои глаза закрылись, когда я запечатлела это в памяти.

— Притворись со мной, — сказала я, ком в моем горле невозможно было игнорировать. Мне пришлось сморгнуть слезы, прежде чем я продолжила: — Как будто у нас есть все время в мире.

Он сглотнул, молча кивая в знак согласия, когда его рука поднялась к моему подбородку, скользнула вдоль и заправила выбившуюся прядь волос за ухо.

— Притворись, что мы принадлежим друг другу навсегда.

Это чуть не сломило меня — выворачивающая наизнанку тоска в его голосе. Я сдерживала все это, запихивая в темное, пустое пространство внутри себя вместе со всем остальным.

Вместо этого я поцеловала его, и он мгновенно прижался ко мне. Рука откинула мои волосы назад, схватив за затылок, когда его губы прижались к моим, а пальцы скользнули между моих бедер, находя мою сердцевину.

Мы упали обратно на матрас, потерявшись друг в друге, делая то, о чем договорились. Я дразнила его длину через трусы, вызывая шипение желания между его зубами. Его голова откинулась назад, когда я схватила его через тонкий материал, кончик уже был влажным.

Его пальцы продолжали давить на мой клитор, находя идеальный ритм под покачивание моих бедер, дикая, неистовая потребность, которая привела к бурлящему кипению.

Я перекатилась на колени, переключая свое внимание на него, когда стягивала трусы и дразнила его своим ртом, чувствуя его знакомый вкус. Его карие глаза наблюдали, как я провела языком по его длинной длине, загипнотизированная тем, как мой рот потянул за кончик, прежде чем я взяла его в рот, и с него сорвалась симфония отчаянных стонов.

Его голова откинулась назад, губы дернулись, пытаясь взять себя в руки.

— Могу я... — Он изо всех сил пытался выдавить слова, пока я сосала и лакала его член, каждая попытка вырывалась шипением сквозь стиснутые зубы. — Можно мне воспользоваться твоим ртом?

В ответ я взяла его глубже, позволяя ему трахать мой рот в своем ритме, отдаваясь ему разумом, телом и душой.

Он снова выругался, когда использовал меня, его рот открылся в страстном вздохе.

— Ты так мне подходишь, Лондон.

Я хотела, чтобы он был настолько груб, насколько я могла вынести. Мне нужно было, чтобы он подтолкнул меня прямо к краю и сделал еще один шаг. Мои пальцы вцепились в его толстое бедро, ощущая сильные мышцы под ним. Я хотела этого так же сильно, как и его, найти его удовольствие, быть свидетелем этого.

Рука Джона запуталась в моих волосах, находя опору, когда он стал уверенным и грубым, контролируя меня так, как ему было нужно.

— Черт, — прошептал он, каждое движение его кулака путешествовало прямо по моему телу к моей жаждущей киске. Я была готова к нему, пропитывая простыни подо мной.

У него перехватило дыхание, когда его рука разжалась, его тело почти дрожало, как будто ему приходилось сдерживать себя, чтобы не кончить.

Я вытерла рот с бесспорной дерзкой ухмылкой.

— Нравится?

— Ты невероятна, Кит. — Он тяжело вздохнул, и, казалось, все его тело расслабилось. — Я хочу почувствовать тебя вокруг своего члена.

Мне не нужно было от него больше ни слова, я нашла презерватив в прикроватной тумбочке. Последний в коробке. Еще одно ненужное напоминание о том, что все почти закончилось.

Я оттолкнула его, когда он перекатил его по своему члену.

Притворяйся, — напомнила я себе, забираясь сверху, его твердость прижималась ко мне. — Это навсегда.

Без колебаний я легко скользнула вниз по его длине, задыхаясь от полноты. Растяжка была желанной болью, болью, которая отвлекла меня от той, что сжимала мое сердце. Джоне едва удавалось держать себя в руках: рука вцепилась в простыни, пальцы стиснуты, глаза закатились.

Когда он снова посмотрел на меня, моя ухмылка вернулась.

— Ты в порядке?

— Из-за тебя мне трудно не кончить, — сказал он, как будто эти слова душили его.

В ответ я сжалась, двигая бедрами вперед, мое собственное удовольствие опьяняло.

— Мне нравится бросать вызов.

— Детка, ты не вызов. — Он улыбнулся, задыхаясь, когда я двинулся вперед, его член погрузился глубоко внутрь. — Ты — благословение.

Его рука переместилась на мой клитор, доставляя мне дополнительное удовольствие, когда мое тело прижалось к его, мои движения были медленными и глубокими. Мы работали вместе, моя спина выгибалась назад, чтобы изменить угол наклона. Каждое движение посылало новые искры по моему телу, мы оба подползали все ближе к краю.

С Джона это никогда не было имитацией. Он никогда не заставлял меня чувствовать себя предметом, игрушкой, которую можно использовать. Он никогда не заставлял меня чувствовать себя красивой вещицей, созданной только для него; он принимал меня как самостоятельную личность с моим телом, и я делилась им с ним, как он делился своим.

Это было что-то новенькое.

И я теряла самообладание.

Притворяйся.

Джона застал меня врасплох, приподнявшись и развернув нас так, что я оказалась спиной к матрасу.

— Ты убиваешь меня, — сказал он, уткнувшись головой мне в шею, целуя и покусывая мое горло. — И я хочу смотреть, как ты кончаешь.

С каждым движением его тела я поворачивала бедра навстречу ему, мои ногти впивались в его спину, когда он прижимал меня все ближе и ближе. Я зарылась глубже, пытаясь удержать его, как будто если бы я старалась достаточно сильно — держала его достаточно близко — мы бы никогда не разлучились.

— Я хочу, чтобы ты сломал меня, — сказала я, даже умоляя. — Мне нужно, чтобы ты сломал меня.

Потому что, в конце концов, именно туда мы и направлялись. И, по крайней мере, если бы мы туда отправились, он все еще был бы со мной.

Джона ускорился, вбиваясь в меня, как будто ему это тоже было нужно.

— Ты так хорошо принимаешь меня, Кит, — сказал он. — Разваливайся на части ради меня, детка. Я хочу чувствовать тебя.

Еще один толчок и я кончила. Я сжалась вокруг него, удовольствие перекрывало каждую мысль в моем