Затерянные в метели - Мег Джонс

— А Сейчас?

Улыбка расплылась по ее лицу, слегка померкнув, когда она призналась:

— Теперь я не уверена, как смогу заснуть в шуме.

Я встал рядом с ней, глядя на темную улицу, на ряды домов, в каждом из которых горел свет в гостиной. Я мог видеть это, представлять, как семьи ведут обратный отсчет до нового года.

Сможем ли мы когда-нибудь стать такими же?

— Тебе весело? — Спросил я, протягивая к ней руку, забирая у нее сигарету и поднося ее к губам. Я не курил со времен колледжа, но ей не нужно было этого знать.

— Да, — усмехнулась она почти про себя. — Шотландцы знают, как праздновать Хогманай.

— Чем ты обычно занимаешься?

— О, ты знаешь, типичное большое праздничное мероприятие. — Она пожала плечами, как будто в этом не было ничего особенного. — Там всегда происходит ужасно возмутительная драма, и еда всегда фантастическая, а шампанское бесконечное. Не заставляйте меня рассказывать о подарках. Однажды мне подарили «Ролекс».

Я рассмеялся, делая еще одну затяжку.

— Звучит забавно.

— Может быть. Иногда также немного грустно. — Она сделала еще один глоток из бутылки, полностью избегая моего взгляда. — Находиться в переполненной комнате, где все, с кем ты разговариваешь, заинтересованы только в твоей славе, влиянии. Как будто это единственное, что там имеет значение.

Мое сердце сжалось за нее, как будто я действительно мог чувствовать все, что чувствовала она. Я передал ей сигарету, позволив докурить.

— Здесь все по-другому, — сказала она, позволяя ей догореть между пальцами, вместо этого сосредоточив внимание на мне. — Здесь все настоящее. Никто не спрашивал меня, откуда я. Я не уверена, что они не знают или им все равно. У всех есть возможность поболтать или потанцевать, и это реально. Это связь.

— Мне это тоже нравится, — признался я, потянувшись за бутылкой и сделав глоток. — Мы все соседи.

— Вот именно, — сказала она. — А как насчет тебя? Что тебе здесь нравится?

— Все, кроме виски, которое Арчи заставил меня выпить. — Я поморщился при воспоминании.

Она повернулся, затушила сигарету и выбросил ее в ближайшую урну.

— Я же сказала тебе сделать глоток.

— Ну, я подумал, что буду выглядеть круто, если выпью его.

— Подписал себе смертный приговор. — Она промурлыкала, добавив: — И тот факт, что ты спросил его, можно ли тебе сначала добавить немного кока-колы.

Я покачал головой, смущение, грозившее вспыхнуть на моих щеках, прогнал только холодный воздух.

— Я знаю, он чуть не сорвал с меня килт. — Я глубоко затянулась, вкус табака все еще был у меня на языке. — Хотя мне весело. Я думаю, ты — большая причина моего веселья.

Ее лицо озарилось счастьем, которое я мог бы только пожелать, просыпаясь, видеть каждый день.

— Правда?

— Да, — сказал я, беря ее руку в свою. Она казалась такой драгоценной, такой хрупкой. — Вокруг тебя все кажется немного ярче.

Она сглотнула.

— Я знаю.… Я знаю, что скоро вернусь домой.

— Спасибо Богу за шотландцев и их любовь к рождественским каникулам, — попытался я пошутить и поднять настроение. Я мог догадаться, что она собиралась сказать, еще до того, как у нее появился шанс, изжога, с которой я боролся последние несколько дней, угрожала снова разыграться.

— Я также хочу поблагодарить тебя, — сказала она срывающимся голосом. — За лучшее Рождество в моей жизни. Когда я приехала сюда, я, очевидно, не подумала об этом. И я понятия не имела, что меня ждет. Я так благодарна, что познакомилась с тобой, и...

Мне нужно было, чтобы она остановилась, пока не зашла слишком далеко, пока не разбила мне сердце, поэтому вместо этого я остановил ее единственным известным мне способом. Прижался своими губами к ее губам.

Она сразу успокоилась, растаяв от моих прикосновений, и из-за внезапной близости наших голов я прижался своим лбом к ее лбу и тихо сказал:

— Не говори так.

Я почувствовал, как ее лоб прижался к моему.

— Как?

— Как будто все кончено, — прохрипел я, крепче сжимая ее руки. — Ты моя еще на несколько дней.

— Я знаю, но... — начала она снова, но я не расслышал.

— Никаких но. Никаких прощаний, — настаивала я, трещина в моем сердце угрожала расколоться. Я еще не был готов. Не уверен, что смогу это пережить. — Я не хочу их. — Слова вылетели из меня прерывистым шумом, потрескиванием эмоций, которые я подавлял. Как прилив к берегу, я знал, что это надвигается, что это невозможно остановить. Мне нужно было отложить это. — Обещаешь?

— Обещаю, — согласилась она, и на меня нахлынуло облегчение, как будто я получил отсрочку в камере смертников.

— Я не хочу терять ни секунды, которая у меня есть с тобой.

Ее голова покачалась рядом с моей, и тогда я увидел бурю печали, которая почти превратила ее голубые глаза в серые.

— Я тоже этого не хочу.

— Значит, согласна? Не будем прощаться?

Ее губы встретились с моими, мягкие и нежные, прежде чем она добавила:

— Никаких прощаний.

— Мы можем потанцевать? — Спросил я, высвобождая руку из ее объятий и вместо этого убирая прядь волос ей за ухо.

— Ты хочешь вернуться?

— Нет. — Я покачал головой. — Давай останемся здесь. Можешь взять мою куртку. — Я отступил в сторону, протягивая ей куртку.

— Я в порядке, — сказала она, но я заметил, как по ее коже пробежал холодок.

— Тебе это нужно, — сказал я, снова предлагая ее. На этот раз она смягчилась, куртка была ей великовата, но, как всегда, выглядела стильно на ней.

Моя рука скользнула вниз, к пояснице, в то время как другая сжала ее руку. Когда ее макушка касалась моего лица, а глаза смотрели вверх, мы ходили взад-вперед, не заботясь о том, что выглядим по-дурацки, хихикая, пока я кружил ее.

Когда музыка изнутри внезапно оборвалась, сменившись обратным отсчетом, мы поняли, что пришло время. Оставшиеся часы, которые мы проведем вместе, умирали между нами. Все, что мы могли сделать, это обнять друг друга. Толпа зааплодировала, разразившись исполнением «Старой дружбы»13, и она прижалась головой к моей шее, отдыхая и позволяя мне вести нас.

Где-то на заднем плане взорвался фейерверк, но мое внимание оставалось исключительно на ней, не обращая внимания на яркие огни, вспыхивающие на заднем плане. И я хотел обнимать ее вечно. За каждый Новый год. За каждое мгновение, которое она позволяла мне. Я поцеловал ее в затылок, прижимая к себе, как будто крепкие объятия могли заставить ее остаться. Рядом со мной. Здесь.

В этот момент я понял, что влюблен в Кит.