Затерянные в метели - Мег Джонс

Я напрягла зрение через щель в двери, уделяя больше внимания его лицу. Я проследила морщинки в уголках его глаз, мягкие морщинки от смеха, которые подчеркивали хорошо прожитую жизнь, хороший загар от долгих дней, проведенных на солнце.

Знакомый шоколадно-карий взгляд, который заставил мое сердце учащенно биться.

Это не мог быть он? Верно? С его американским акцентом, знакомым телосложением и ростом. Прошло так много лет.… Тринадцать?

— Я не знал, что он делал, — сказал он сдавленным голосом. — Я был ее тренером. Я узнал об этом позже. Я здесь, потому что хочу все исправить.

И когда его голова опустилась, поймав свет, пробивающийся сквозь щель, мои ноги подкосились подо мной. Я сглотнула, пытаясь заговорить, с трудом преодолевая пересохшее горло, каждая клеточка моего тела была в шоке.

Наконец, мне удалось произнести вслух имя, которое я не позволяла себе произносить более десяти лет. Даже находясь в одиночестве, я боялась воспоминаний, которые я снова откопаю. Ни разу с той холодной зимы, когда я сбежала в Шотландию и нашла в себе больше, чем когда-либо считала возможным.

— Джона?

По другую сторону двери ко мне повернулась голова. Этой реакции было достаточно, чтобы я отодвинула защитный замок, дверь заскрипела на петлях, когда я широко распахнула ее, мое сердце угрожало взорваться от предвкушения.

Свет из коридора позади меня ярко горел, освещая его потрясенное лицо ясно, как день.

Это был он.

— Кит? — выдохнул он. Краска отхлынула от его лица, челюсть отвисла. — Я... я не знаю, что сказать.

Он уже не был молодым человеком, но годы были добры к нему; его средний возраст давал о себе знать, все еще подчеркивая каждую черту, которая делала его привлекательным в юности. Возраст шел ему, как хорошо сшитый костюм. Его темные волосы теперь были тронуты сединой, а морщины на лице только подчеркивали это.

Он был все тем же Джоной. Тем же мужчиной, которого я помнила столько лет назад. Единственным, с кем я чувствовала себя счастливой. Как будто я могла найти ему замену.

— Я тоже, — с трудом выдавила я из себя смешок, пытаясь разрядить тяжесть момента. Едва заметная улыбка появилась на его губах, рука неловко потерла затылок.

— Думаю, тебе стоит зайти, — добавила я. — Если хочешь, конечно.

Реальность внезапно обрушилась на меня, повторяя то январское утро. Я встала на час раньше, собрала свои сумки накануне вечером и бесследно выскользнула из его дома. Я написала записку, оставила ее на тумбочке и ушла, успев на более ранний автобус. Возможно, это было трусостью — уйти вот так, но мы оба знали, что должно было произойти. И я знала, что необходимость попрощаться с ним, увидеть, как мой автобус выезжает из города, осталась бы со мной навсегда.

— Да, — сказал он, и на его щеках появился застенчивый румянец. — Я бы с удовольствием.

Джона прокрался мимо меня, и я воспользовалась моментом, пока закрывала входную дверь, чтобы отдышаться, попытаться собраться с силами. Ну и что, если мужчина, которого ты не видела полжизни, внезапно появился у твоей входной двери? Ничего страшного. Еще одна обычная пятница.

Я обернулась и обнаружила, что он сосредоточен на коридоре, анализируя каждую фотографию, висевшую на стенах, каждую картину, ища подсказки о пролетевших годах. Мне почти захотелось натянуть на себя одежду — легкую белую футболку и пару синих джинсов, — внезапно почувствовав себя не в своей тарелке в моем собственном доме, в моей коже. Это было так, словно я перенеслась обратно в ту зиму, внезапно потеряв все водолазки и свитера, которые я носила на той неделе, те самые, которые я хранила у себя на чердаке. Я не смогла их выбросить, только вынимала, чтобы посмотреть, сохранили ли они еще его запах.

Мужчины приходили и уходили из моей жизни. Некоторые предлагали помолвку, некоторые целые острова, и я всегда отказывала им. Ни один из них не был им. Никто не мог сравниться даже с памятью о нем, и, в конце концов, это было несправедливо по отношению к ним.

Казалось, что это было только вчера.

— Хочешь чашечку чая? — Предложила я, ведя его на большую кухню. Он на мгновение огляделся, его внимание скользнуло по каждому дорогому шкафу. — Или кофе? Может, чего-нибудь покрепче, чтобы снять напряжение.

Улыбка облегчения озарила его лицо.

— Определенно, нужно что-то покрепче.

Поставив перед ним новый стакан — свой я уже допила до половины, когда он появился — я предложила ему остаток из бутылки.

Джона сделал большой глоток, закрыв глаза.

— У тебя всегда был превосходный вкус.

Я почти покраснела под его пристальным взглядом, воспоминания нахлынули на меня. Как он выглядел в том баре, когда я приехала в город. Вспышки его розовых щек и шапочки с помпонами. То, как он смотрел на меня снизу вверх, между моих бедер.

— Спасибо, — сказала я, прикусив нижнюю губу, в тот момент балансируя на грани неловкости. — Ты все еще бываешь в деревне?

Нашей деревне. Чиаллах.

Он покачал головой.

— Нет, давно там не был. Я все время думаю о возвращении. Проверяю, по-прежнему ли в баре принимают только шотландские деньги.

Я сдержанно рассмеялась.

— Да. Все туристы это ненавидят.

У него отвисла челюсть, шок отразился на лице.

— Ты ездишь туда?

Я кивнула, делая еще глоток для храбрости. Каждый раз, когда я бывала на севере, я обязательно проезжала через нее. Посещала наш домик и представляла безумное количество рождественских гирлянд на его балконе. Вспоминала, как мы танцевали на снегу. Деревенский магазин и озеро. Паб, где я впервые встретила его.

Я не могла забыть ни единой секунды.

— Я унаследовала бабушкин дом. Мой отец умер несколько лет назад, а мама никогда не проявляла никакого интереса, так что все перешло ко мне.

— Да? — спросил он, и на его губах появилась искренняя улыбка. — Как ты и хотела?

Меня удивило, что он это помнил. По сей день я не знаю, зачем я привела его туда, показала ему эту часть себя. Я никогда не приводила туда никого близкого ни до него, ни после.

— Да, — сказала я. — И это правда, что говорят, подрядчики — настоящие сволочи, с которыми трудно иметь дело. Большую часть здания пришлось восстановить из-за повреждений, и над ним еще предстоит проделать кое-какую работу.

Потребовались годы, чтобы совместно с архитекторами и строителями вернуть старому дому его былую славу. Был миллион неудач, но, в конце концов, он выглядел так, как я помнила. Как его помнила бабушка.

Его рука протянулась через остров и поймала мою.

— Это потрясающе, Кит, —