Поцелуй на удачу 3 - Кира Крааш

— Ты же теперь житья не дашь!

— Не дам, — согласился парень.

— И я не смогу нормально учиться!

— Ну почему же? Сможешь… — сказал Виктор. Правда, как-то не очень уверенно.

— Ты же житья не дашь, — напомнила я.

— Хм, ну… Кубок по аэрену закроет все вопросы, — напомнил Виктор.

— Может, еще и знания положит в голову? — ехидно поинтересовалась я.

На лице Виктора отразилась глубокая задумчивость. Мне казалось, что я могу прочитать немой вопрос «А тебе зачем?». И, если бы он спросил, честное слово, я бы треснула его по лбу!

Но парень выдал действительно разумную мысль:

— Ты просто попросишь отсрочки и пересдашь экзамены летом. Думаю, никто не откажет тебе, наоборот, все восхитятся такой жаждой знаний.

Я посмотрела на Виктора скептически, но он лишь пожал плечами:

— Что? Я серьезно. Поверь, ты будешь первой, кто с выставленными в табель оценками продолжает штудировать конспекты.

Хотелось бы мне еще поспорить, а также попереживать и повозмущаться одновременно, но тут у меня живот решил напомнить, что его надо не только заматывать в красивые тряпки, но еще и иногда кормить.

Заурчал, в общем, на весь этаж башни.

— Весомый аргумент, — произнес Виктор, смотря в район моего живота, как будто разговаривал с ним. — И я с тобой полностью согласен!

— В чем? — опешила я.

— Что нам пора на ужин, — улыбнулся парень.

Живот совершенно по-предательски заурчал в ответ.

— Ну-ка цыц! — шикнула я самой себе. А затем повернулась к Виктору и, благосклонно кивнув, сказала: — Идем.

А про себя подумала — вот он меня сейчас накормит, подумает, что я сытая и добрая, а я не такая! Потащу его на полигон и заставлю отрабатывать по мишеням.

По заветам папочки!

49

Ночная зимняя столица обладала своим особенным очарованием. Большую часть сознательного возраста я провела в родовом замке и теперь, каждый раз оказываясь в городе, открывала его для себя с новой стороны.

Мы ехали в экипаже, и я рассматривала улицы из окна. Красные ягоды рябины и зеленые еловые ветви украшали дома победнее, красивые заказные банты и магические гирлянды — дома побогаче. Пушистые снег кружился и мерцал в свете магических фонарей. И в целом мир казался безмятежным и как будто немного замершим в ожидании чуда и предвкушении счастья.

— Ты с таким восторгом рассматриваешь улицу, будто там происходит что-то интересное, — произнес Виктор, нарушив тишину в салоне.

— Просто мне кажется это красивым, — отозвалась я.

— Улица? — удивился парень.

— Улица. Зима. Город. — произнесла я.

Самостоятельность и свобода! Но об этом, конечно, говорить не стоило.

— Удивительно, как девушки умудряются видеть прекрасное в обыденном, — улыбнулся Виктор. — Парням это недоступно.

— Думаешь? — хмыкнула я. — Мне кажется Эгилл будет видеть прекрасное в любом месте, если там найдется смазливая мордашка.

— Это ненадолго, — отмахнулся Виктор.

— Ну не знаю… — протянула я, вспомнив взъерошенную и сердитую Эмму. — Мне кажется он неисправим.

— А мне кажется он уже отпрыгался, — завил Виктор. — Твоя подруга вышибла его в штрафную зону без права возврата.

— Эмма? — удивилась я.

— Ага, — хмыкнул парень.

— Интересно… — протянула в ответ. — Мне казалось, Эгилл просто в своем репертуаре.

— Поверь мне, такого сольного концерта мы еще не видели, — хохотнул Виктор.

Я снова посмотрела в окно, размышляя над сказанным. Если Виктор действительно прав, то парню придется нелегко. Эмма хоть и выглядит легкомысленной дурочкой и контуженной фанаткой, но внутри там кое-что пожестче рюшей и губной помады.

— Куда мы едем? — спросила я.

— В ресторан «Пламя и пепел», — отозвался Виктор и пояснил: — Мясо и стейки.

— Одобрям-с, — пробормотала я.

Я слышала про это заведение, там были поистине королевские порции, действительно стоящее мясо и, как ни странно, потрясающие десерты.

И уже даже мысленно перебирала, что бы там заказать, как взгляд упал на вывеску, проплывшую за окном. Я подпрыгнула и закричала:

— Остановитесь!

Виктор мгновенно подобрался, а я затопала ногами, привлекая к себе внимание возницы:

— Остановитесь сейчас же!

— Лекси, что случилось? — карие глаза опасно вспыхнули.

— Да остановитесь же!

Возница, наконец, вырулил к тротуару и остановил экипаж, а я, кинув Виктору фразу всех времен и народов «Сейчас вернусь», выскочила из экипажа и побежала назад по ходу движения.

Правда, убежала недалеко — парень догнал меня и, поравнявшись, спросил:

— Я даже не знаю, мы спешим кого-то убивать или спасать?

— А? — не поняла я.

— Ты чуть ли не на ходу выскочила, — мрачно произнес парень, — я уже готовился откручивать кому-нибудь голову в профилактических целях.

— Прости, — не слишком раскаиваясь ответила я. — Просто увидела и поняла, что мне срочно надо.

— Куда? — вздохнул Виктор, явно смирившись с тем, что женщины существа непредсказуемые.

— В магазин! — широко улыбнулась я, останавливаясь возле увиденной мной вывески.

В ответ на мои слова у капитана команды по аэрену почему-то дернулся глаз…

50

Виктор сделал над собой явное усилие и произнес так медленно, словно выкидывал непечатные слова из предложения:

— Какой магазин?

Вместо ответа я подняла указательный палец вверх. Парень проследил за направлением, и его красивое мужественное лицо отразило всю гамму эмоций, которые, наверное, испытывали все представители сильного пола от эпохи сотворения.

Звучало оно примерно так «Ох уж эти женщины». Или в перевода на нашу ситуацию: «Интересно, если достать шило из ее филея, она угомонится или станет только хуже?»

А по мне так ничего особенного в этой ситуации не было. И вообще, Виктору явно было не понять всей глубины глубин и смысла смыслов моего поступка! Я уже второй месяц пыталась восстановить схему работы нашего нового жилища, чтобы, конечно, улучшить ее и дополнить, но мне не хватало ни базовых знаний, ни библиотечной литературы.

А тут целый магазин, в котором явно должно иметь что-то полезное!

Ладно, строго говоря логика была непрозрачна. Потому что на вывеске значилось «Букинистика», а не «Инструкция по артефакторной архитектуре».

Но чем богаты!

Виктор вздохнул и открыл дверь в лавку:

— Пойдем, расскажешь, что ты так отчаянно хочешь купить, аж на ходу из экипажа пыталась выпрыгнуть.

— Книгу, — не стала затягивать с ответом я.

Букинистическая лавка была в лучших традициях антикварных магазинчиков завалена барахлом без всякого смысла и порядка. Тут и там стояли стопки книг: часть корешками к посетителям, часть корешками к стене. Угадать содержимое было невозможно: либо прочесть нельзя, либо буквы почти стерлись.

В общем, требовался местный толмач.

Я ожидала увидеть какого-нибудь седовласого эстета, с очками на тонком длинном носу, одетому по моде позапрошлого века и вообще близкого родственника, а то даже мужа, нашей библиотекарши.