В плену их страсти - Элис Мэк

да? Только владения свои охранять заставляют? — Уже во всю треплю хищников за их шикарные гривы и совсем не боюсь. Думаю, что если они меня до сих пор не сожрали, то уже не тронут. — Какие же вы красавчики. Хорошие. Ручные. Не любят вас хозяева, да? Днём в клетке под замком держат? Ух, они такие-сякие! Вот я бы вас не держала в клетке, на волю бы отпустила.

Довольные львы привалились у моих ног и кажется уходить никуда не собираются. Ну, оно и понятно: все хотят ласки. Даже дикие хищники. И в другой ситуации я бы с большим удовольствием ещё потискала этих шикарных громадных котиков. Но!.. мне сейчас стоит подумать и о себе.

Осторожно, стараясь не делать слишком резких движений я перешагнула через зверей и устремилась к забору. Посмотрела вверх.

Высоко. Но решётка довольно толстая, так что, думаю я с лёгкостью смогу забраться наверх.

Я уцепилась руками за толстые прутья и уже почти подняла ногу, как вдруг, львы подорвались с земли и грозно зарычали. Один из них бросился лапами на забор преграждая мне путь, а второй — сбил меня с ног своей мощной лапой.

Я плюхнулась на попу и, испуганно посмотрев на львов, зажмурилась.

Вот тебе и ручные котики.

Правильно дед говорит: «Дикий зверь — он всегда остаётся диким».

Думала, что они меня сейчас точно сожрут раз проявили агрессию. Поэтому я застыла в напряжении, но… ничего не последовало. Грызть меня никто не собирался.

Открыла глаза.

Один из львов привалился у моих ног с невозмутимым видом, а второй — стоит сзади и продолжает тереться головой о мою спину.

Ладно… Попытка номер два.

Встаю на ноги, и только предпринимаю попытку дёрнуться к забору, как львы начинают утробно рычать, намекая мне на то, чтобы я даже не рыпалась в ту сторону.

Я замерла. Сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. А потом делаю новую попытку и вновь слышу недовольное рычание, которое вынуждает меня тихо застонать от отчаяния.

— Что, не выпустите меня, да? Котяры вы усатые! Вот я бы вас обязательно выпустила! Если бы у меня была такая возможность, — Львы сидят напротив и смотрят на меня такими проницательными глазами, будто всё понимают. — А хозяева ваши бандюки, понятно?! Они и людей незаконно удерживают в своём доме, и зверей диких. А вы, между прочим, занесены в Красную книгу. Вам по Африке бегать надо, а не здесь, непонятно где.

Закусив губу, с тоской смотрю на забор.

Похоже побег сегодня отменяется.

И что мне теперь делать? Возвращаться обратно?

Будто прочитав мои мысли львы начали оттеснять меня от забора своим грозным наступлением. Вроде бы и не рычали больше, но взгляд у них стал каким-то опасным.

— Да ладно-ладно, не подойду я больше к забору. Ишь, какие бдительные охранники!

Хищники продолжили наступать, обступили меня с двух сторон и начали как-то целенаправленно подталкивать в сторону дома.

— У-у, прихвостни! — буркнула я.

В общем, я решила не испытывать судьбу и вернуться в комнату пока меня действительно не сожрали.

Львы под конвоем проводили меня до самого дома. И что самое странное за всё это время ни одного охранника не промелькнуло.

Что они все, спят что ли?!

Меня тут, понимаешь, сожрать могли, а они — дрыхнут!

Пришлось лезть обратно в окно. Эти зверюги же так и не успокоились, пока моя пятая точка не скрылась в окне. А потом, как ни в чём не бывало потопали по тропинке, дальше патрулировать свою территорию.

М-да-а… Хороших «церберов» завели себе блондины — ни одна мышь не прошмыгнёт.

Уставшая и измотанная я прямо в одежде упала на кровать и тут же провалилась в сон.

Глава 24

Проснувшись утром, я долго лежала с закрытыми глазами нежась в ускользающих объятиях Морфея, а потом почувствовала прикосновение к своему лицу и резко распахнула глаза.

Передо мной, подперев голову ладонью, лежит один из близнецов.

Кто это, Лео или Тео, я не знаю, но в принципе, это и не имеет значения, потому что у обоих из них всегда только одно на уме — залезть мне под юбку. А значит — снова придётся отбиваться.

— Проснулась, сладкая, — говорит он бархатным и до невозможности сексуальным голосом.

— Что ты здесь делаешь? — ошарашенно хриплю я. Резко дёргаюсь в сторону, но тут же врезаюсь в твёрдое мужское тело и попадаю в лапы второго блондина. — Что? Что вы делаете в моей постели?!

— Любуемся, как ты сладко спишь, — улыбается он. — Как тебе спалось этой ночью?

— Хорошо, — отвечаю настороженно.

— А как голова? Не болит больше?

— Н-нет.

Вспоминаю свой вчерашний спектакль и немного напрягаюсь.

А что, если близнецы уже в курсе моего ночного променажа по ранчо? Вдруг одна из камер меня всё же засекла?

Если так, то охрана наверняка уже доложила об этом.

— Быстро вчера уснула? Ничего не мешало?

Я напряглась ещё больше.

Но тут же сделала невозмутимый вид и пожала плечами.

— Да вроде бы… нет.

Парни коварно улыбнулись. В глазах у обоих хитрый, хитрый блеск.

Так, что-то мне это всё начинает не нравится.

Они явно что-то задумали. Я даже уверена, что сейчас снова приставать будут.

Поэтому, чтобы не запустить дело до того, когда запахнет жареным, решила быстренько ретироваться с поля боя. Вернее, с кровати.

Скинула руку одного из близнецов, который к этому времени уже начал нагло лапать меня за попу, и с сарказмом спросила:

— А кормить меня завтраком в «гостях» будут? А то я с утра такая голодная, — В подтверждение словам мой желудок жалобно заурчал. — Или вы решили заморить меня голодом?

— Моя сладкая Киска, — промурлыкал Тео, или Лео? Да кто их разберёт — оба на одно лицо! — Ну, конечно. Иди умывайся и спускайся вниз. А я пойду посмотрю, может Маргарита ещё не ушла. Это наша домоправительница. Попрошу её приготовить для тебя что-нибудь особенно вкусненькое.

Когда парни скрылись за дверью я пулей влетела в ванную и начала спешно приводить себя в порядок, чтобы успеть застать эту загадочную Маргариту.

Может она сможет мне чем-то помочь?

Хотя, пока даже не знаю чем. Сбежать отсюда она мне вряд ли поможет, ведь она работает на Макларенов. Но, может, хотя бы удастся узнать какую-нибудь информацию.

Из нового глянцевого пакета, будто из ларца с сюрпризом, я выудила легкое летнее платье персикового цвета. Ткань была очень нежной на ощупь, и к тому же приятно холодила кожу.

Хмыкнув, в который раз отметила про себя,