Бессердечный рыцарь. Книга 1 - Милена Янг

Но Эви так много лет находилась в состоянии «низкого старта», вечно напряженная, подозревающая всех вокруг, что к настоящему моменту ее силы уже иссякали.

– Это связано с семьей? – догадался он.

– Да…

– Проблемы с Йохансенами?

– Нет.

«Это меньшее из моих проблем».

– Твоя мама?

Девушка вздрогнула всем телом и напряглась в его объятиях.

Кристиан успокаивающе погладил ее по спине.

– Что такое, малышка?

– Я ее очень боюсь, – прошептала Эви.

Это было большее, что она когда-либо кому-то говорила.

– Она делает тебе больно? Бьет? – произнес он, слегка отстраняясь. Только для того, чтобы обхватить ее лицо руками и пытливо взглянуть в глаза.

Эви только покачала головой, поджав губы.

– Она оказывает на тебя психологическое давление? Оскорбляет? Ругает?

Девушка снова отрицательно помотала головой.

– Что тогда? – нахмурился Кристиан, не улавливая ход мысли.

– Она ведет себя странно, – выдавила с трудом из себя Эви.

– Давно это началось?

– Всегда, сколько я себя помню.

– В чем это выражается? – спросил он тише, оглянувшись по сторонам.

Никого, кто бы мог их подслушать.

Все были внутри, танцуя и веселясь.

– Крис, я думаю, она сумасшедшая, – наконец, призналась девушка, нервно впившись в нижнюю губу зубами. Дрожь ужаса прошлась по позвоночнику. Ладони ее похолодели.

Эви не говорила об этом с другими, потому что не доверяла им достаточно. Или не доверяла себе. Но Кристиан многие недели был рядом, и она чувствовала, знала – он надежный человек. Ему можно было доверить даже свою жизнь. Это был первый друг, которого недоверчивая Эви подпустила по-настоящему близко к себе, в свою жизнь, в свои страхи и тайны.

Парень успокаивающе погладил ее по щеке.

– Так…

– В детстве… Я видела кое-что. Но мама сказала, будто это был сон.

– Что ты видела, Эви?

Что ты видела, милая?

Она содрогнулась, воспроизведя в голове этот до тошноты спокойный голос.

Эви нервно оглянулась по сторонам. Потом испуганно посмотрела на свой отключенный телефон. Покачала головой.

– Я боюсь, что она может меня прослушивать. Даже если мобильный выключен… Клянусь, Крис, я становлюсь параноиком, – прошептала девушка, сглатывая неожиданный ком в горле.

«Мне страшно… Мне всегда так сильно страшно…»

– Мое солнышко, я не позволю ей навредить тебе. Никому не позволю, ладно? – он наклонился, ласково поцеловав ее в лоб. – Напиши мне на бумажке то, что боишься сказать вслух.

– Есть листочек?

Кристиан на миг задумался.

– Сейчас вернусь. Подожди меня здесь, о'кей?

– O'кей, – повторила она тихо за ним.

Через пару минут перед Эви лежали листочек и ручка.

«Мне кажется, она связана как-то со смертью Мариссы Майер», – написала она свое самое страшное подозрение.

Глаза Кристиана расширились, когда он прочел ее послание.

«Почему ты не рассказала полиции?» – написал парень в ответ.

«У меня не было прямых доказательств. И я тогда была всего лишь ребенком».

Он кивнул, мрачнея.

«Что ты видела?»

«Я слышала, как ночью под нашими окнами кричала женщина. Потом был хлопок багажника. Мама уехала и вернулась глубокой ночью. Пошла сразу в ванную», – кровь леденела, когда она воспроизводила в памяти ту ночь.

«Тебя что-то смутило еще в тот день?»

«Я видела на ее одежде и обуви пятна крови».

– Это чертовски странно, – выдохнул парень, ошеломленный всем, что ему Эви поведала.

«У меня нет шансов. Она работает в полиции и занимает достаточно высокую должность».

«Марисса была знакома вам?»

«Она работала с моим папой».

«Ты видела ее раньше у вас дома?»

«Нет. Она была всего лишь коллегой отца».

«Твоя мама была младше него?»

«На десять лет».

Кристиан откинулся на спинку стула.

– Ты никому не говорила?

– Нет.

– Что-то после этого еще происходило?

Эви поджала губы.

– Было… – она напрягла память, но там словно зияла черная дыра. Ни-че-го. – Было еще что-то, Крис. Но я не могу вспомнить. Словно кто-то взял и стер мою память. Это сводит меня с ума.

– Когда?

– Я не могу вспомнить, что именно забыла. Но иногда я вспоминаю красную воду. Стекло. Вспоминаю слова «беги». И ощущение.

– Какое?

– Будто я и правда бегу. Разворачиваюсь и мчусь куда-то, где темно и тихо. Может, это был чулан. Или подвал. Не помню. Я там прячусь. Закрываю уши руками. Зажмуриваюсь. И это так долго, – Эви сжала зубы. – Беги, беги, беги… – прошептала она побледневшими губами. – Кто-то говорил мне эти слова. Беги… – ее зубы застучали, как при лихорадке. Виски взорвались пульсирующей болью. – Беги… беги, убегай…

– Тише, тише, солнышко, тише, – он придвинулся ближе и обхватил ее ледяными ладони своими, прижимая к губам. – Успокойся. Хорошо? Я рядом. Никто не причинит тебе вреда.

– Ты рядом, – сглотнула она и уткнулась в шею Кристиану. – Прости, ты теперь считаешь меня сумасшедшей?

– Никогда.

– Думаешь, я фантазер?

– Нет, я считаю, что твои слова правда, – твердо произнес он. Так, что она поверила. – После очень сильного стресса люди часто забывают травмировавшую их ситуацию. Память избавляется от этих болезненных воспоминаний, чтобы человек не потерял рассудок. И это не делает тебя «странной».

– Спасибо тебе, – девушка вымученно, но благодарно улыбнулась ему.

Впервые в своей жизни Эви почувствовала свет. Надежду, что спасение есть. Поддержку – она больше не была одна в лабиринте своих ужасов.

– Было бы за что, – Крис сжал ее пальцы сильнее, приободряя. – Обещаю, мы разберемся с этим. Давай, я найду тебе хорошего психотерапевта, который специализируется на когнитивной терапии? Возможно, это поможет тебе вернуть утраченные воспоминания. Существует множество техник для этого, солнышко.

– Можно… Чтобы узнать правду, я готова на что угодно.

– Тогда решили, – он улыбнулся ей. – А до тех пор, будь осторожной с ней, пока мы не выясним все.

Эви кивнула.

– Не хочешь поделиться этим с Дамианом? Может, он сможет тоже помочь?

– Нет! – крикнула она испуганно и тут же, оглянувшись по сторонам, понизила голос, – Не говори ему ничего, слышишь?! Прошу, пожалуйста, Крис, не надо, – взмолилась девушка, вскочив на ноги.

– Успокойся, хорошо-хорошо, – поднял руки в знак примирения Кристиан. – Если ты не хочешь, не будем. Я просто предложил.

– Не стоило, – помрачнела девушка. – Он расскажет отцу, тот моей маме, и я…

– Что?

– Насколько жалким выглядит то, что я боюсь за свою шкуру? – Эви с отвращением поморщилась. – Боюсь, что она со мной что-то сделает…

– Ни насколько, – Кристиан скрестил руки на груди. – Если бы я пережил то же, что и ты, – он кивнул на бумажки. – Думаю, что размышлял бы таким же образом. В этом нет ничего ненормального. Это поведение человека, который оказался в сложной ситуации, но нашел в себе смелость поделиться этим с кем-то. Я правда очень это ценю.

Эви