Там, где пожирают темные сердца - Виктория Холлидей

но вместо того, чтобы убрать ее полностью, он прижимает ее к моему горлу и проводит пальцами вниз, к ключице. Она задерживается там всего на секунду, но этого хватает, чтобы по коже пробежал холодок, когда он убирает ее и засовывает глубоко в карман.

Он отходит в сторону и следит за мной, пока я прохожу мимо него к краю танцпола. Я не знаю здесь никого, кроме Сандрин и ее двух подруг, но внутри вспыхивает неудержимое желание выпустить пар, избавиться от той напряженности, которую этот мужчина завел внутри меня.

Как по божественному вмешательству, начинает играть Chandelier Сии, и я теряюсь в музыке гораздо легче, чем ожидала, чувствуя на себе прожигающий взгляд Кристиано, прикованный к каждому моему движению. Я закрываю глаза и позволяю бедрам двигаться в вызывающем ритме. Ноги расходятся, и подол платья задирается выше линии ягодиц. Кожа на бедрах горит, и я знаю, что он смотрит.

Я мгновенно становлюсь зависимой от этого ощущения. Его безраздельное внимание кажется опасным. Для человека, который презирает любое проявление насилия, я внезапно хочу ощутить его злость, или то, что заставляет его обращаться со мной именно так, в любой форме, какой только смогу получить.

Тепло окутывает меня сзади, но я слишком растворена в музыке, чтобы задуматься об этом, окруженная потными телами, двигающимися в такт басу. Чьи-то руки ложатся на мои бедра, двигаясь вместе со мной, пока я вращаюсь. Я чуть приоткрываю веки и краем глаза вижу Кристиано, все еще стоящего у бара. С этого ракурса его скулы выглядят как лезвия, а взгляд кажется еще темнее.

Я позволяю тому, кому принадлежат эти руки, придвинуться ближе, пока не чувствую, как что-то упирается мне в поясницу. Это ощущается неприлично и слишком интимно, но я зашла уже слишком далеко…

В, пожалуй, самом нехарактерном для себя поступке, я выгибаюсь навстречу, наслаждаясь ощущением чужого возбуждения у себя за спиной, пока купаюсь в раскатистом, гремящем взгляде другого мужчины.

Музыка становится моим оправданием. Я полностью теряюсь в ней, проживая этот момент через ритм. Мои пальцы переплетаются с его на бедрах, и я откидываю голову на плечо.

Короткие, резкие вдохи срываются у самого моего уха:

— Блядь, ты такая сексуальная.

Я лениво улыбаюсь и смотрю на Кристиано, скользя по напряженному члену другого мужчины. Я настолько теряюсь в этом моменте, что мозг не успевает за тем, что видят глаза, пока не становится слишком поздно.

Со всех сторон раздаются крики, а руки на моих бедрах исчезают, лишая меня равновесия.

Я падаю на пол и оказываюсь лицом к лицу с мужчиной, который секунду назад буквально терся членом о мои ягодицы. Его руки подняты в жесте капитуляции. Я поднимаю взгляд выше и понимаю почему.

Дуло пистолета направлено ему в голову.

Я провожу взглядом по вытянутой руке к широкой груди, с которой становлюсь опасно знакома. Кристиано держит этого бедного, ничего не подозревающего парня под дулом пистолета. И если этот факт не сотрясает меня до глубины души, то следующий, который врезается в память, выбивает почву из-под ног.

Я флиртовала.

Я помолвлена, и я откровенно флиртовала с другим мужчиной. Прямо перед братом своего жениха. И не просто жениха, а главы мафиозной семьи Ди Санто.

Я вскакиваю на ноги и хватаюсь за Кристиано:

— Опусти его, — умоляю я. — Опусти пистолет, Кристиано. Он ничего не сделал. Это была я, только я.

— Что была ты? — Его взгляд не отрывается от парня, который уже всхлипывает и дрожит, как осиновый лист. — Что именно ты сделала?

Я делаю глубокий вдох. Я должна признаться, быть честной и надеяться, что этого хватит, чтобы он опустил оружие.

— Я флиртовала. Я танцевала, прижимаясь к нему. Это была я. Это сделала я, не он.

— Ему это, блядь, понравилось, — сквозь стиснутые зубы бросает Кристиано.

— Это не имеет значения. — Паника врывается в мою кровь. — Он не знает ни меня, ни тебя. Он не знает, с кем я помолвлена. Он не хотел ничего плохого. Пожалуйста... опусти пистолет. Пожалуйста, Кристиано.

Чья-то маленькая ладонь ложится мне на руку, и я почти оседаю от облегчения, услышав голос Сандрин:

— Какого ху... — Она наклоняется ко мне и шепчет: — У него пистолет, Трилби. Отойди к черту.

Я поворачиваюсь к ней и беззвучно произношу:

— Я знаю.

Она резко кивает в сторону выхода.

— Пошли. — Ее лицо искажает паника. Она и правда не имеет ни малейшего представления, за кого я выхожу замуж.

Я морщу лоб, извиняясь.

— Иди. Я позвоню тебе утром.

Музыка стихла, и клуб теперь почти пуст. По углам стоят охранники, и меня вдруг поражает, что никто из них не вмешивается, чтобы остановить Кристиано и помочь этому несчастному парню, на которого сейчас направлено оружие.

Я смотрю на их лица. У них то же выражение, что и у барменов с официантами. Они не удивлены действиям Кристиано, потому что... они уже видели это представление раньше.

Меня осеняет, что даже это место, находящееся на другом конце города, принадлежит Ди Санто.

Взгляд Сандрин мечется между мной и Кристиано. Она растерянно трясет головой.

— Серьезно, — уговариваю я. — Иди домой, Сэнди. Со мной все будет в порядке, и я прослежу, чтобы с ним тоже.

Она медленно пятится назад, глаза широко раскрыты и полны ужаса. Да, похоже, она и правда не имеет ни малейшего понятия, в какие дела вляпался ее любовничек.

Я возвращаюсь взглядом к происходящему и вижу, что ничего не изменилось. Кристиано все так же спокоен и смертельно опасен, как снайпер, за плечами которого тысяча жизней. А парень, с которым я танцевала, выглядит так, будто реально обоссался.

Уже стало ясно, что Кристиано не слушает меня, поэтому я должна попробовать что-то другое.

Я обхожу его сзади и вкладываю свою ладонь в его свободную руку. Она абсолютно сухая, ни малейшего намека на пот, неподвижная, как у спящего младенца. Если его пульс и участился от того, что он держит кого-то на мушке, то на нем нет ни единого признака, который мог бы это выдать.

Я поднимаю взгляд на его лицо. Оно остается совершенно неподвижным. Но на короткий миг его челюсть резко сжимается, и его пальцы крепко сжимают мои.

Сердце взлетает к самому горлу.

— Пойдем, — тихо говорю я. — Пошли отсюда.

Он не отвечает, но прикосновение его пальцев словно выпускает по моим рукам струи огня.

— Кристиано, — шепчу я, подняв на него взгляд. — Отвези меня домой.

Его грудь медленно расширяется на вдохе, а потом он с силой вжимает ствол пистолета в