Спящее искупление - Сэди Винчестер

Моя спина оторвалась от твердой широкой груди и стукнулась о менее щадящую поверхность стены. Сайлас пригвоздил меня к месту, одной рукой схватив за челюсть, в то время как другой крепко сжал мой бицепс. Все остальное его атлетическое тело прижалось ко мне, не оставляя мне ни дюйма пространства для маневра.

Я дернула головой, пытаясь удержать взгляд на своей маленькой плохой игрушке, которую Рук так стремился защитить. Не потребовалось много времени, чтобы заметить ярко-розовый халат, когда он выводил Кристину из зала.

— Верни ее сюда! Я еще не закончила преподавать ей урок!

Рука Сая сжала мою челюсть и откинула мою голову назад, так что я была вынуждена встретиться с ним взглядом.

Он рявкнул мне приказ.

— Кин, остынь! — Его предположение, что у него есть на меня какое-то влияние, было смехотворным.

Каждый удар, который я наносила ему, показывал уровень силы, которую ему приходилось призывать, чтобы удержать меня там. Если я буду продолжать в том же духе достаточно долго, возможно, я вырвусь из его хватки.

Упрямо глядя на него, я резко напомнила ему о его месте в моем мире.

— Сай, я не одна из твоих солдат, которым ты можешь отдавать приказы. Тебя это, блядь, не касается.

— Ни хрена себе, Кинли. Но не стесняйтесь быть моим гостем и попытайся объяснить ту чушь, о том, что тебя взвинтило и заставило создать еще один беспорядок, который мне, блядь, нужно было бы расхлебывать. — Его слова были пронизаны сдерживаемым гневом. Типичный Сайлас, всегда пытающийся выглядеть идеальным ребенком с гребаного плаката, который сохраняет спокойствие под давлением, пытаясь держать ситуацию под контролем.

— Она притащила это дерьмо в мой дом, и я позабочусь о том, чтобы она никогда больше не совершила той же ошибки. — Я сжала руку в кулак и резко ударила им в ребра Сая, хоть и под неудачным углом.

Он хрюкнул и вздрогнул, но это была далеко не та реакция, на которую я надеялась. Вместо этого он отпустил мою челюсть и крепко схватил за предплечье. Он с силой прижал его за моей головой к стене позади меня, другая его рука оставалась на моем бицепсе.

Рук прошел мимо нас, Кристина больше не дрожала рядом с ним, как трусливая коротышка.

— Где она?! — Я молилась, чтобы он пришел в себя и избавился от нее, потому что в противном случае я сделаю ее смерть еще более мучительной.

Даже не взглянув на меня, он вздохнул.

— Думаю, бедняжке не помешал бы недельный отпуск.

— Кин, — Сайлас вернул мое внимание к себе. — Ты должна рассказать мне, что произошло.

У меня даже не хватило духу закатить глаза.

— Я ни хрена тебе не должна объяснять, Сай. Если только ты не пришел в себя и вытащил палку из своей задницы, чтобы тебя могли трахнуть, иди к черту домой.

Тихое хихиканье Рука на другом конце комнаты сказало мне, что он, по крайней мере, частично согласен.

— Ты хоть понимаешь, насколько сильно теряешь контроль, Кин? — Его глаза, черт возьми, почти пронзили мои, когда он отказывался признавать что-либо еще вокруг нас.

Сайлас усилил хватку, и я не могла не заметить привлекательности силы, которую он вложил в то, чтобы удерживать меня там. Когда он был так близко ко мне, аромат золотого солнца и сочных фруктов, который остался на его коже, обволакивал меня, и мне захотелось потереться о него, как мурлыкающей кошке. В сочетании с его светло-голубым взглядом, и любой другой мог бы принять его за взгляд, твердый как камень. Но для меня за ними скрывалось нечто более податливое.

Несмотря на то, что все мои чувства оставались напряженными после моей вспышки, мое нутро начало болеть, я задавалась вопросом, будет ли он из тех, кто пригвоздит меня к кровати, или предпочтет быть тем, кого прижмут. Представив, как Сайлас теряет так контроль, я громко захихикала.

Очевидно, это был не тот ответ, который Сайлас хотел услышать на свой вопрос. Он прижался ко мне ближе, отчего мой смех быстро затих, и я прикусила нижнюю губу. То тут, то там раздавался смешок, но я сделала все возможное, чтобы унять свой приступ веселья.

— Почему мы всё время оказываемся в этой позе, а? Ты прижимаешь меня к стене… — прошептала я, и сама не понимала, почему голос вдруг стал таким мягким и хрупким.

Я не могла не замечать, как его тело прижимается к моему, и, медленно перекатив бёдра, я ещё раз подтвердила: не только мне нравилась эта близость.

— Кинли… — прошептал он, но дальше слов не последовало.

Договорить ему не дали.

— Эм, приятель? Тут, возможно, проблема, — подал голос Рук, остановившись рядом с нами. В руках у него была та самая белая коробка, в которую теперь снова аккуратно была уложена кукла, глядящая вверх из гнезда из тонкой бумаги.

Сайлас нехотя отстранился, ослабив хватку. В его взгляде оставались сомнение и настороженность.

Мои руки упали вдоль тела, сдерживая желание потереть те места, где он держал меня особенно крепко.

Я и так уже знала, что в этой коробке. Не было никакой нужды ещё раз терзать себя этим зрелищем.

— Что это, черт возьми, такое? — Отвращение сквозило в словах Сая, когда он наклонился, чтобы посмотреть на испачканную куклу.

Рук невозмутимо ответил на его вопрос.

— Липкое любовное признание от какого-то чокнутого демона.

Он быстро добавил: — Не мое. — Затем он задумчиво помолчал, наклонился и несколько раз принюхался. Его нос сморщился от отвращения. — Определенно не мое.

Невозможно было скрыть осуждающий взгляд, которым одарил его Сайлас.

— Ты уверен, что не хочешь попробовать на вкус, чтобы убедиться? — саркастически спросил он.

Держа подарочную коробку в одной руке, Рук поднес палец к черной жиже на кукле, но отпрянул, прежде чем прикоснулся к ней.

— Нет, я уверен.

Сайлас покачал головой, затем обратил свое внимание на меня.

— Кто это прислал?

Я пожала плечами.

— Записки нет. Вероятно, какой то демон который пытается наебать меня, заставив подумать, что Атлас все еще жив.

Именно тогда в воздухе повисла неловкая тишина. Рук и Сайлас обменялись взглядами друг с другом, но никто не осмелился признать то, что я только что сказала.

На случай, если они оба отключились и не услышали меня, я замедлила темп своих слов.

— Я сказала: вероятно, какой то демон который пытается наебать меня, заставив подумать, что Атлас все еще жив и