Особенные. Закрытый факультет - Светлана Шавлюк

– Непростая, – сделав небольшую паузу, он все-таки ответил, но слова подбирал тщательно, присматривался ко мне, словно искал в глазах ответа, достойна ли я доверия. – Уверен, даже нам, преподавателям, сказали не все. Думаю, вся информация о реальном положении вещей есть только у декана и еще нескольких людей.

– Артур, не ходи вокруг да около, либо расскажи, либо ничего не рассказывай, я пойму, – поднявшееся настроение снова стало затягивать хмарью. Отчего-то хотелось, чтобы Артур доверял мне, словно из-за постоянных столкновений, когда я попадала в сложные ситуации, а он помогал, мы стали связаны. И его недоверие эту связь истончало.

А возможно, дело было всего лишь в разгоревшемся любопытстве, природной настырности и желании успокоиться. В глубине души надеялась, что Артур скажет, что бояться нечего. Но его нежелание и невозможность поделиться правдой только подтверждали мои опасения. Девушка не отравилась и не попала под лихое заклятье, в этих случаях не было бы смысла утаивать правду, значит, все гораздо хуже и предположения Вертоса вероятнее всего верны.

Артур долгое время разглядывал меня, скользил взглядом по лицу, спускался к рукам, которыми я от напряжения постукивала по столу, вновь вглядывался в глаза, но ответ остался неизменным.

– Лера, извини, я не могу сказать.

– Понятно, – грустно улыбнулась, – это логично и, наверное, правильно. Да и такой ответ слишком красноречив, чтобы не заметить очевидного. Если что-то скрывают, значит, не хотят паники, а это, в свою очередь, говорит только о том, что нам всем есть чего опасаться. Ладно, давай зайдем с другой стороны. Сказать, что на самом деле случилось, ты не можешь, но то, чего делать не стоит или наоборот стоит, чтобы не оказаться в такой же ситуации, как Оля, ты можешь?

Артур склонил голову и улыбнулся. В его глазах заискрилось любопытство и заинтересованность, которые приятно согревали душу и откровенно льстили. Ответила мягкой улыбкой и скромно потупила взгляд. Понимала, что если еще хоть секунду буду смотреть в его горящие глаза, то растеряю весь запал и окончательно засмущаюсь.

– Ты настойчива, – с налетом восхищения констатировал он, – это классное качество, мне нравится. Ты сейчас на хищницу похожа, которая вышла на охоту и не собирается сдаваться, пока не поймает свою цель в когтистые лапки.

Почувствовала, как скулы сводит от улыбки, которая произвольно расползлась на лице. Я никак не могла взять себя в руки и чувствовала, как теплеют щеки от слов Артура. Но он оказался прав, я не собиралась сдаваться, поэтому, несмотря на растущее смущение, вскинула взгляд и прищурилась, давая понять, что не отступлю, как бы он не заговаривал мне зубы.

– Старайся не выходить в коридоры ночью. Или хотя бы не ходи одна.

– Спасибо.

Значит, в академии не так безопасно, как хотелось бы думать. И мы все, абсолютно все оказались заперты с неизвестной опасностью.

– Как страшно, оказывается, жить, – попыталась разрядить обстановку, – что ж, Артур Алексеевич, – подняла чашку с чаем и взглянула на собеседника поверх нее, – может быть, вы расскажете, что приготовили нам в качестве практического занятия. Приоткроете, так сказать, завесу тайны.

– Валерия, – перенял он мой тон, – все вам хочется знать, милейшая. Боитесь чего-то?

– Нет, любопытствую.

– Хм, – он склонился над столом и поманил меня к себе, и как только я оказалась совсем рядом, заговорил, – я буду демонстрировать вам возможности поверхностного гипноза. Узнаю все ваши тайны и буду шантажировать.

– Как это бесчестно, Артур Алексеевич, – шутливо поцокала языком и покачала головой, – в таком случае, вы просто обязаны позволить и нам попробовать добраться, – обвела взглядом его лицо, которое находилось совсем близко, – до ваших сокровенных мыслей.

– А вы самонадеяны. Добраться до моих сокровенных мыслей, Валерия, вы сможете только, если я сам того захочу, – он чуть повел бровью, словно бросал мне вызов. И моя натура просто не позволила оставить это без внимания.

– Уж вам, Артур Алексеевич, как никому другому должно быть известно, что у меня есть одна ужасная, просто ужасная особенность. Вы никогда не знаете, чего от меня ожидать по одной простой причине – я и сама этого не знаю. А уж если в это вмешивается еще и кто-то третий, это заканчивается не очень хорошо. Как правило, для вас, – печально вздохнула и выпрямилась.

– Вы собираетесь меня чем-то удивить на занятии?

– Я постараюсь, – самонадеянно заявила, – ведь эффект неожиданности с привлечением вашего внимания срабатывал на ура уже ни один раз.

– Я заинтригован. Занятие обещает быть любопытным.

– У меня только один вопрос, – решила не скромничать, ведь мы находились за пределами учебной аудитории, значит, я могла позволить себе немного больше, чем обычно. – Я могу использовать любые методы?

– Без вреда для окружающих, – кивнул Артур.

– Я что-нибудь придумаю. Обязательно.

–Ой, Щепка, – возглас Славки заставил отвлечься от занимательной беседы с Артуром и составлением планов на проникновение в сознание преподавателя. – А я тебя по всей академии ищу.

Подруга решительно шагала к нам, пока не опознала моего собеседника. Она так и остановилась на половине пути и перевела взгляд на меня, понимающе улыбнулась одними уголками губ.

– Ой, а ты не одна, ладно, буду ждать у нас.

– Постойте, Слава, – окликнул ее Артур, – я уже ухожу, – он начал подниматься из-за стола, – мне пора, – улыбнулся мне. Но когда проходил мимо склонился к уху и тихо проговорил, – Щепка, какое дурацкое прозвище для такого милого стихийного бедствия.

И широко улыбаясь, ушел. Я смотрела ему в след и не знала, улыбаться мне или рычать. Стихийным бедствием меня еще никто не называл. А уж милое стихийное бедствие и представить было сложно. Только долго над этим размышлять не пришлось. Славка быстро взяла меня в оборот, едва я успела сделать последний глоток чая, как она потащила меня к нам в комнату. Подробностей жаждала, попутно жалуясь на слабеньких первокурсников, которые не хотели говорить и при одном упоминании изгнания зеленели и кривились.

А я по ее мнению выглядела отлично, и уж если умудрилась еще на свиданье после такого дня сбегать, то и вовсе зря жалуюсь на то, как мне страшно и плохо порой живется в академии. Возражать смысла