Книжный бойфренд - Дана Джей

— Какого черта, Розмари? — Его голос пронзает мое тело, охваченное страхом.

Адреналин бурлит в венах. Я заставляю себя стоять неподвижно, хотя каждая клеточка вопит: — Беги!

— Это ты мне скажи, какого черта ты себе позволяешь! — выкрикиваю я, хотя и не обязана оправдываться.

Ладонь горит от удара, и я сжимаю ее в кулак. Моя ярость и унижение вынуждают готовиться к новой атаке, если он посмеет приблизиться. Он растерянно потирает щеку, глядя на меня с недоумением, словно не осознавая своей вины.

— Я всего лишь хотел помочь. Ты такая грубиянка, — цедит он, перекладывая вину на меня.

Он действительно считает себя правым.

Вот ублюдок!

— Это не помощь, Джимми, — говорю я чуть громче и прохожу мимо него к водительской двери. — Ты домогался меня!

Он открывает рот, желая оправдаться, но я качаю головой и поднимаю руку, призывая его замолчать.

— Никогда больше не смей прикасаться ко мне! — Мой голос слегка дрожит, но в нем есть мужество, необходимое для того, чтобы держать его на расстоянии. — Ты понял?

Он смотрит на меня с яростью и замешательством. Затем медленно и неохотно кивает. От меня не ускользает, что он лишь делает вид, что принимает мои слова. Я благодарна Богу за то, что мы находимся в общественном месте — страшно представить, как бы он повел себя, если бы мы остались наедине.

— Ладно, — наконец выдавливает он, делая шаг назад, но не отрывая от меня взгляда. — Не делай из мухи слона, я просто пошутил.

В его словах нет ни капли раскаяния. Они звучат угрожающе, и я понимаю, что это может иметь последствия. И этот факт пугает меня до глубины души.

Он разворачивается и неторопливо направляется в обратную сторону, однако в магазин не заходит. Я застываю на месте, словно окаменевшая, чувствуя, как сердце бешено колотится о грудную клетку. Заметив незакрытый багажник, я быстро захлопываю его трясущимися руками, но не поворачиваюсь к нему спиной.

Подбежав к водительской двери, забираюсь в машину и тут же блокирую замки. Меня переполняют гнев, страх и дрожь, когда я пытаюсь вставить ключ в замок зажигания, едва не роняя его. На секунду заставляю себя прикрыть глаза, чтобы собраться с мыслями.

— Что, черт возьми, только что произошло? — шепчу я в пустой салон, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Это был единственный момент, когда я ощущала себя настолько уязвимой.

Это была просто шутка.

Мудак!

Я трогаюсь с места и, глядя в зеркало заднего вида, вижу, как силуэт Джимми постепенно уменьшается. Я сильнее жму на газ, желая поскорее убраться отсюда.

Когда выезжаю с парковки, машина сигналит, намекая не перекрывать проезд, но мне все равно. Единственное желание — побыстрее уехать. Сердце колотится, дыхание становится прерывистым. Образ его разгневанного лица и его взгляда не выходит из головы. Слезы бесшумно текут по щекам, и я вновь задаюсь тем самым вопросом.

Мужчина или медведь?

Как бы поступил медведь? Он бы просто убил меня — стремительно и беспощадно. Одним взмахом лапы, одним укусом прекратил бы мое существование. Это было бы жестоко, кроваво, но быстро. У медведя нет времени на игры — его природа проста: либо выжить, либо убить.

Но этот мужчина… Он иной вид хищника. Он упивается своей властью, смакуя каждую дрожь, каждый неуверенный шаг своей жертвы. Мужчина калечит не когтями, а мучительным пониманием того, что может творить с ней все, что захочет. Его глаза сверкают не от голода, а от жажды господства. Он заманивает ее и оберегает лишь для того, чтобы вновь отпустить. И она, разрываясь между страхом и гневом, не знает, что хуже: само падение или осознание того, что он это спланировал.

Медведь — это животное.

Мужчина — чудовище.

20

ВЭЙЛ

— Сука! — доносится его крик ей вслед, и внутри меня словно щелкает выключатель. Тот самый, что мгновенно пробуждает бурю ярости и собственнического инстинкта, разливающихся по сознанию, словно ударная волна. Мои руки мертвой хваткой вцепляются в руль мотоцикла, а костяшки пальцев белеют от напряжения.

Что он сказал?

Как он посмел назвать ее, мою королеву?

Глаза полыхают огнем, шлем окутывает меня словно кокон, удерживая внутри бушующий гнев. Он не знает о моем присутствии, однако я за ним наблюдаю.

Видел, как этот мерзкий ублюдок осмелился тянуть к ней свои грязные руки. А потом я увидел ее взгляд, когда она четко обозначила ему границы.

Мой боец, моя королева.

Я был так близок к тому, чтобы вмешаться, но все же решил подождать. Мне хотелось лицезреть демонстрацию ее истинной силы.

Он получил по заслугам, и теперь пришло время моей игры.

Я угрожающе увеличиваю обороты двигателя. Глухой, мрачный рев мотоцикла под мной подобен шторму, вторя моей внутренней ярости.

Гнев оживает, мысли о новой цели заставляют сердце колотиться в груди от прилива адреналина и опасного предвкушения. Он заслужил это, и я покажу ему, что значит обижать того, кто дорог мне.

Крепко держа руль, направляю мотоцикл в его сторону. Мои ноги вытянуты по бокам и находятся в правильном положении, помогая управлять механическим зверем.

Я несусь прямо на него, и когда он замечает меня, в ужасе отпрыгивает в сторону. Его глаза округляются от шока. Он вскидывает руки, будто способен меня остановить.

— Ты совсем охуел? — орет он, но его голос тонет в оглушительном реве мотора. На моих губах расцветает мрачная, хищная ухмылка.

Парковка безлюдна — лишь пара машин у края. Идеальное место для урока, который я собираюсь ему преподать. Я проношусь мимо него настолько близко, что он едва не теряет равновесие. Спотыкаясь, он в отчаянии хватается за воздух, пытаясь сохранить баланс.

Это приносит мимолетное удовлетворение... но оно быстро проходит.

Резко разворачиваю мотоцикл — шины пронзительно визжат, оставляя за собой шлейф жженой резины. Густой дым клубится вокруг, пока я медленно описываю круги вокруг своей жертвы.

Мои руки дрожат от пьянящего коктейля адреналина и восторга. Тепло двигателя, вибрация мотоцикла — все это словно наркотик, который растекается по моим венам.

Восхитительно.

Он застыл в центре этого смертельного хоровода, лихорадочно озираясь в поисках пути к отступлению. Но бежать некуда. Я ему не позволю. Он заключен в этот круг точно так же, как таракан, который, вероятно, уже сдох внутри Аннабель. Его лицо мертвенно-бледное, глаза не отрываются от меня по мере того, как я приближаюсь, окружая его все теснее.

— Чего