Горячая попаданка для хозяина ледяных пустошей - Полина Миронова

— Как хочешь, — наконец недовольно сказала леди Меланья, — можешь на ней учиться. Только там столько незнакомых терминов. Проще было бы начать со сказок.

Но мне было не проще, поэтому я упрямо промолчала.

Едва я с горем пополам прочитала первое предложение и стала переписывать на выданные мне голубоватые листы бумаги слова и их значения, как в кабинет опять постучали.

— Входите, — рявкнул Бастиан и в комнату промаршировал очередной здоровяк с виноватым лицом.

Я вздохнула и приготовилась к ору. Но неожиданно здоровяк окинул нас с леди Меланьей недовольным взглядом и обратился к Бастиану.

— Владетель, с вами хочет поговорить император.

Бастиан царственно кивнул, здоровяк развернулся и был таков.

— Так, — Бастиан уставился на нас с леди Меланьей, — урок на сегодня отменяется. Леди Меланья, вас проводят в гарем. А ты, дорогая, — он с такой издевкой произнес слово «дорогая», что я скривилась, — останешься здесь. И не дури, за дверью дежурит стража.

Он протянул леди Меланьи руку, та глянула на меня с сожалением и поднялась, опираясь на Бастиана. Но он разыгрывал любезного джентльмена ровно до того момента, пока не увидел мои каракули. Его лицо тут же окаменело, он опустил руку леди Меланьи и ледяным голосом сказал:

— Леди Меланья, я вас не задерживаю. За дверью вас ждет сопровождающий. Советую не дурить. — Едва за ней закрылась дверь, как Бастиан схватил верхний листок, где я своим корявым почерком накарябала пару фраз, и с ненавистью меня спросил: — Что это такое?

Я была в растерянности и не чувствовала за собой никакой вины. Что это за очередной заскок? Да я не умею читать и писать на его языке, но на русском я вполне способна это сделать.

— А что такое? Это просто перевод первого предложения на знакомый мне язык.

Списывала закорючки с книги я неумело, но написанное русскими буквами звучание и перевод слов были вполне читаемы.

Ничего пояснять мне Бастиан не стал. Он просто сбежал из кабинета с моим листочком, а напоследок кинул:

— Не смей выходить. Я отдам приказ страже задержать тебя любой ценой.

Я удивленно подняла брови. Ну и дела! Что там такого страшного-то я написала?

Через пятнадцать минут в кабинете Бастиана мне стало скучно. Книгу по географии я пролистала на пять раз, карты на незнакомом языке было рассматривать скучно. Открыла сказки, но вывернутый наружу кишечник на первой же случайной картинке меня окончательно от нее отвратил. Ничего себе детские сказки! Читай я такое в детстве, может и похуже маньяком была бы, чем Бастиан. Хотя он сказал, что в детстве ее не любил.

Я походила по кабинету со скуки пялясь на темные деревянные панели на стенах. Все интересное было надежно заперто. Я подергала ручки шкафов, которые стояли вдоль дальней стены — без толку. Ящики стола тоже не поддались.

Со вздохом вернулась на диванчик у входа. Дерзкое ограбление не удалось. Я взяла одну из подушек, которые мы с леди Меланьей подкладывали под спину, и положила ее под голову. Вздремну, глядишь, и время быстрее пройдет. Тем более на меня начала накатывать сонливость. Вот и не буду ей сопротивляться.

Я вытянула руки и ноги, закрыла глаза и вдруг, как в воду, упала в сон. Темно, страшно и холодно. Я попыталась кричать и звать на помощь, но изо рта не вырывалось ни звука.

— Элеонора, помоги! — позвал меня все тот же мужской голос. И он был определенно ближе, чем в прошлый раз.

Глава 29

Бастиан Анкердорм владетель Ледяных пустошей оказался никаким не владетелем, хотя все права на эту богами забытую землю ему были переданы лично императором, и вся имеющаяся магия должна была ему подчиняться. Но она не подчинялась. Вернее подчинялась, но не вся. Случился какой-то сбой, и крохотная часть пустошей стала автономной, скрывая леди Лорелею от его внимания. И эту часть нужно было в кратчайшие сроки найти, а беглянку вернуть в гарем. Но перед этим хорошенечко допросить и ту, и другую.

Бастиан постучал пальцами по столешнице и вперил взгляд в вытянувшего в струнку капитана, который блеял что-то невразумительное перед его столом. Гвардейцы опять вернулись ни с чем и искали оправдания. И Бастиан не стал сдерживать ни пробудившиеся эмоции, ни злость и оттянул капитала по полной. Как же его раздражал этот болван! Он на полном серьезе уверял его, что леди Лорелеи в пустошах нет. Из его тупых объяснений выходило, что она уже в империи, и искать ее во льдах, морозя личный состав, было бессмысленно.

Но беглянка точно была здесь. Капитан, как и все здесь, был из новеньких, прибыл на службу в пустоши одновременно с ним и еще питал какие-то иллюзии. Но Бастиан знал точно — вход в пустоши был односторонним, на выход он не работал. Никогда. Он так был задуман, чтобы никто не смог сбежать: ни заключенные, ни охрана, ни доноры магии.

Прежний владетель сошел с ума и пытался выбраться из пустошей. Он использовал весь накопленный за сотни лет резерв, даже не пожалел свой замок. А еще владетель принес в жертву всех живых в своем замке, собирая все капельки магии. Спаслись только хорготы, они спрятались где-то в пустошах. Бастиан подозревал, что все владетели так и заканчивали свой земной путь, похоже, и он когда-нибудь так же свихнется.

Хорготы! Они отлично подходили на роль сообщников. Слишком чисто все прошло у этой леди Лорелеи. В конце концов, особо умной она не была, да и магии у нее не было, значит, ей определенно кто-то помогал. А еще Бастиан хотел спросить вождя Ангуни, где хорготы прятались от гнева владетелей в прошлые разы. Любопытно было бы узнать.

Он отпустил капитана, и тот с облегчением сбежал, выслушав напоследок какой он дурак. Бастиан опустил накопитель в ящик стола, зарядит его позже, и посмотрел на свою истинную или демоницу. Он уже запутался, кто она ему. Но главным было то, что к этой женщине его тянуло. Как к пламени. Бастиан улыбнулся, рассматривая ее огненные кудряшки.

А потом улыбка увяла. В голову вдруг пришла мысль, что вся это возня с истинной просто побег от тяжелых мыслей о безрадостном будущем. Хотя какое будущее: они останутся в пустошах навечно, бежать некуда. И детей у них не будет. Но может быть будет несколько лет счастья. Это уже не мало. К черту все сомнения! Пусть Ильвина будет кем угодно, свое он возьмет.

Бастиан поднялся и