Жестокая ложь - Мелинда Терранова

Я позвал Костолома, чтобы тот пришел и избавился от его тела. Это было частью их работы в Братстве. Выполнять большую часть грязной работы и избавляться от тел. Я начал уборку, когда приехали Тайлер и Хоук.

— Чувак, нужна помощь? — Тайлер схватил перчатки.

— Спасибо, чувак. Этот парень, блядь, везде обоссался.

Хоук схватил швабру и ведро и начал наполнять их обжигающе горячей водой.

— Итак, мы уже подумали о вечеринке? — Он оглядел комнату, и я мог сказать, что в его голове вертелись дурные мысли.

— Что ты имеешь в виду? — Спросил я, поливая плитку свежим отбеливателем.

— Мы проводим ее на кладбище. — Он закрыл кран и направился ко мне.

— Только избранные приглашенные гости. Мне нравится ход твоих мыслей. — Я кивнул в знак согласия.

— Дикарь, — усмехнулся Тайлер, помогая мыть пол.

— Убедись, что Илай придет. У меня есть к нему претензии. К черту его и его исчезновение. — Я хрустнул шеей при мысли о том, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

— Сделано. — Хоук вылил обжигающе горячую воду на кафельную плитку и начал вытирать ее по направлению к канализации.

— Итак, в чем в итоге признался этот парень? — Тайлер встал и пошел за шлангом.

— Ни в чем, — прорычал я в отчаянии.

Хоук сумел выяснить, кто взломал мой аккаунт, благодаря своей связи с агентом 007, но на этом все закончилось. Когда я притащил сюда жалкую задницу этого маленького засранца, у него не было с собой телефона, так как я вытащил его из душа после урока физкультуры.

— Я послал нескольких парней совершить налет на его дом. Надеюсь, они найдут его телефон и принесут что-нибудь, что могло бы содержать какие-то зацепки, — сказал Тайлер, начиная смывать излишки пены в канализацию.

Мы все отошли в сторону, когда уборка была закончена, и теперь нам оставалось только дождаться, пока стечет вода, прежде чем включать промышленные вентиляционные отверстия. Именно по этой причине наши предки построили этот Клубный дом вдали от школы, недалеко от скал. Чтобы ни один любопытный ублюдок не услышал о том зле, которое творилось здесь.

— Нас вызвал Колт, — объявил Хоук, печатая ответ.

Мы выключили свет, включили вытяжной вентилятор и написали одному из наших Костоломов, чтобы он приехал проверить, как все прошло после полуночи. Фрэнки ушла к тому времени, как мы поднялись по лестнице, и я подумал, скажет ли она Пэйтон, что видела нас здесь. Мы забрались в фургон Тайлера и направились к лодочному сараю. Тайлер припарковал свою машину на боковой стоянке, и мы вошли через черный ход, чтобы встретиться с Колтоном.

Я мог сказать, что Колтона тяготило что-то зловещее, по напряженным краям его плеч и сильному тику челюсти. Его левая рука покоилась на бокале с дорогим виски, в то время как правой он печатал на своем телефоне. Я знал, что нам поручили задачу, к выполнению которой он не был готов. Только ни у кого из нас не было выбора. Мы были паладинами. Мы были рождены для этого. Служить и повиноваться, пока не будем править.

Если вы проживете достаточно долго в этом мире, созданном нашими предками, вы вскоре научитесь читать людей. Понимать их манеры поведения и разгадывать их намерения. Для посторонних мы выглядели как четверо сверхпривилегированных наследников, все наши нужды и прихоти преподносились нам на блюдечке с голубой каемочкой. Мы были неприкасаемы, заставляя других ненавидеть нас или хотеть быть нами. Чего эти дураки не видели, так это уровня уравновешенности и контроля, которые вбивались в нас со дня рождения. Физическая и умственная подготовка к тому, чтобы быть способными убивать или быть убитыми. Мы сделали это без раздумий, без колебаний. Но даже у самых порочных все равно была совесть. Мы этого не сделали.

— Чувак. — Я обнял его за шею и поцеловал в лоб.

Колтон похлопал меня по руке и наклонился ко мне. Мы были семьей и заботились друг о друге. Колтон знал нас всю нашу жизнь. Каждый год мы проводили Рождество вместе, а летом наши четыре семьи отдыхали в Европе, зимой — в Аспене.

— Что случилось? — Хоук стоял по другую сторону от Колтона, рядом с ним был Тайлер.

Я прошел за стойку и налил нам всем выпить. Бармен привык, что мы делаем все, что нам заблагорассудится. В конце концов, Лодочный домик будет принадлежать нам по праву, когда наши отцы уйдут из жизни.

Колтон встал и взял свой бокал.

— Это нужно обсудить наедине. — Он окинул всех нас взглядом, прежде чем направиться в зал заседаний.

Мы последовали за ним, не говоря ни слова.

Тайлер закрыл дверь, когда мы все заняли свои места вокруг большого резного стола и стали ждать новостей.

— Гребаный Грейсон Мердок снова облажался. — Колтон отхлебнул виски и со стуком поставил стакан на стол.

— Что ж, это было прямолинейно. — Хоук откинулся на спинку кожаного кресла.

— Что это значит? — Тайлер посмотрел на каждого из нас, прежде чем его взгляд вернулся к Колту.

Колтон в отчаянии потер лицо руками.

— Это значит, что мы должны уничтожить его. Он давным-давно утратил право быть частью Братства. Мы делаем это без ведома нашего отца.

— Черт возьми, чувак, ты спятил. — Хоук поднял брови и опрокинул свой бокал.

— Я в деле. К черту правила. — Я поднял бокал в знак приветствия.

— Но как же Пэйтон? — Тайлер подался вперед и положил локти на стол.

Я посмотрел на него и сразу понял, что он трахнул ее. Это было слышно по его тону. Мой член дернулся при мысли о том, как они трахаются вдвоем.

— Ты болтливый ублюдок. — Я поднял руку, чтобы дать ему пять.

Тайлер посмотрел на меня, и по его лицу расплылась злая ухмылка. Он дал мне пять, и его взгляд скользнул по Колтону. Мы не обсуждали всю проблему Пэйтон, поэтому я подумал, что буду тем ублюдком, который поднимет этот вопрос.

— Итак, у каждого из вас назначена ночь? — Я усмехнулся. Я чертовски ревновал, что она еще не была у меня, но ненависть, которую я испытывал к ее отцу, удерживала меня от того, чтобы заявить на нее права.

— Трахнись, Стил. — Колтон уставился на меня.

— Просто искренний вопрос. Например, как это работает? — Я не смог сдержать ухмылку, появившуюся на моих губах.

— Чувак, ты позеленел от зависти. Просто, блядь, сдайся и скажи ей, что ты, блядь, без ума от нее. Мы все это видим. — Хоук покачал головой и рассмеялся.

— Это работает так, как, черт возьми, Пэйтон хочет, чтобы это работало. Я полностью