Коварный - Анжела Снайдер

К тому моменту, как добираюсь до кухни, там уже кипит работа, Виктория занята. Я замираю в дверях и просто стою, любуясь ею.

Ее волосы собраны в небрежный хвост, на ней простая футболка с длинным рукавом, черные леггинсы и кроссовки. Щека в муке, а на лице самая счастливая улыбка, какую только видел.

Черт, какая же она красивая. Иногда мне хочется все остановить, все, что должно случиться сегодня, завтра, на следующей неделе… Но я не могу. Я должен думать о своей семье, о мести за их смерть. Не хочу, чтобы их страдания были напрасными. Правосудие должно восторжествовать…

— Не стесняйся, Деймон. Надевай фартук, — говорит Сью, вырывая меня из задумчивости.

Я улыбаюсь ей, беру один из черных фартуков, висящих на крючке, и завязываю его на талии. На мне светло-зеленая рубашка и черные брюки, а в кармане особый подарок для Виктории, который, кажется, жжет мне бок. Маленькая коробочка будто весит не двадцать граммов, а все двадцать килограммов.

Виктория оборачивается, и ее улыбка выбивает из меня воздух, когда говорит: — Вот ты где. Я уже начала думать, что ты не придешь.

— Раз ты здесь, то где же мне еще быть? — отвечаю с нарочитой теплотой. Подхватываю ее в объятия и целую, под общий свист и одобрительные выкрики.

Она шутливо хлопает меня по груди, и выскальзывает из объятий.

— Пора работать, у нас очень много дел.

И я быстро понимаю, что она не шутит. Даже не подозревал, сколько усилий нужно, чтобы приготовить еду для почти тысячи человек. По словам Сью, на День благодарения сюда приходит больше всего людей за год.

Когда начинается ужин, мы с Викторией стоим рядом. Я накладываю картофельное пюре, она кукурузу. Многие из бездомных узнают ее и благодарят за доброту и заботу. Я и так все это знаю, но приятно слышать, что она известна своим добрым сердцем.

Где-то на середине раздачи осознаю, что не могу перестать улыбаться. Черт возьми, как же приятно помогать. Особенно тем, кто в этом действительно нуждается. Я знаю, каково это — быть голодным и бездомным. Иногда всего лишь горячая еда и чье-то участие — это все, что нужно, чтобы пережить еще один день.

Но как только замечаю мужчину в дверях, моя улыбка сползает. Я узнаю его по статьям в газетах. Это тот самый, с кем недавно говорил по телефону. Он кивает мне, и я киваю в ответ.

Очередь заметно замедлилась, и я понимаю, что настал момент сделать то, что нужно. Поворачиваюсь к Виктории, беру ее за руку и смотрю в ее бездонные голубые глаза.

— Виктория, есть кое-что, что я должен у тебя спросить, — говорю я и незаметно достаю из кармана коробочку с кольцом, открывая ее за спиной.

Она мило хмурится.

— Конечно, Деймон. Спрашивай что угодно.

Я опускаюсь на одно колено, протягиваю ей кольцо и поднимаю взгляд. Вторая рука Виктории подлетает ко рту, она замирает с тихим вздохом, а по всей кухне и столовой прокатываются удивленные возгласы. Все взгляды устремлены на нас, когда говорю, что хочу провести с ней всю жизнь.

— Я знаю, мы знакомы не так уж долго, но не могу представить свою жизнь без тебя. Поэтому прошу тебя… будь со мной навсегда. Виктория, ты выйдешь за меня?

Она колеблется всего лишь на мгновение, прежде чем воскликнуть: — Да! Да, конечно, я выйду за тебя!

Я надеваю кольцо ей на палец, а затем притягиваю ее к себе и целую так, будто наш самолет падает. Когда мы наконец отрываемся друг от друга, замечаю репортера с телефоном, который снимает нас — все идет по плану.

Я опускаю взгляд на свою прекрасную невесту и лгу: — Мы будем так счастливы вместе.

Вновь крепко прижимаю ее к себе, потому что не могу больше смотреть на это лицо, полное счастья, зная, что совсем скоро причиню боль, которой в ее жизни еще не было.

Глава 26

На следующее утро в квартире Деймона я завтракаю поздно, пока он принимает душ. Уставившись на помолвочное кольцо, все еще не могу поверить в происходящее.

В этот момент раздается звонок. На экране высвечивается имя отца, и я тут же хмурюсь. Он звонит крайне редко, только если ему что-то нужно.

— Папа? — отвечаю я.

— Я должен узнавать о помолвке своей дочери из Page Six? — рычит он в трубку.

Кусок бублика выпадает у меня из руки.

— Page Six? — сиплю я, подскакивая с места, словно меня ударило током.

Оглядываясь, замечаю газету The Post на кофейном столике. Деймон взял ее утром, когда ходил за кофе и бубликами. Схватив газету, разворачиваю ее, пока папа продолжает громогласно возмущаться по громкой связи.

И правда, огромная заметка о моей помолвке с неким обаятельным незнакомцем и несколько фотографий с тем, как Деймон делает мне предложение прямо в столовой для бездомных. У меня подкашиваются ноги, и я падаю на диван, не сводя глаз с этих снимков.

— Я же… там же не было… я не видела ни одного папарацци, — шепчу, совершенно сбитая с толку.

— Виктория! Ты вообще меня слушаешь? — орет он.

— Да, папа… — говорю ошеломленно.

— Сколько ты его знаешь? Когда вы познакомились? Кто, черт побери, вообще этот… Деймон Ромеро? — он выплевывает вопрос за вопросом, и я едва успеваю за его темпом.

Но прежде чем успеваю ответить хотя бы на один из них, он перебивает: — Знаешь что. Почему бы вам не прийти ко мне на ужин? Тогда я сам все у него спрошу.

Кусая нижнюю губу, думаю над этим предложением. Хочется отказаться, но знаю, что отец найдет другой способ затащить Деймона в ловушку.

Поэтому нехотя говорю: — Хорошо. Это было бы… замечательно.

— Отлично. Если у вас нет других планов на вечер пятницы, приходите к нам домой. — Я слышу, как в его бокале звенит лед, наверное, пьет свой любимый скотч. — Я хочу получше узнать мужчину, который украл сердце моей дочери. — Он делает паузу, а потом добавляет: — А заодно пусть твой жених попросит у меня твоей руки по всем правилам, как настоящий мужчина.

Сжимаю телефон сильнее. Я знала, что он не даст Деймону легкого пути. Мой отец может быть устрашающим, мягко говоря, и я надеюсь, что не совершаю ошибку, когда говорю: — Мы обязательно придем.

— Прекрасно. Скажу шефу, чтобы приготовил