Отогрею твою душу - Евгения Чащина

— Что? Как?

Вспыхиваю и подхватываю мужчину под другую руку.

— Опирайся на меня, потихоньку к дивану. Кто тебя и как сильно?

То, что это кровь от ранения, я сразу поняла. И стараюсь не рухнуть в обморок, толку тогда с меня.

— Не успел распросить, но есть некоторые мыслишки. Ты прости, что я так ввалился, без звонка и спросу. Я убедился, что нет слежки, не волнуйся, нас здесь никто не найдет. Просто если кто-то хочет моей смерти, то мне нужно было исчезнуть из города максимально быстро и эффективно, и я... — он поднял на меня взгляд, ухмыльнулся криво, — подумал, что увидеть тебя перед смертью не самая плохая идея.

Героически пытается сделать шаг, но тело не слушает его.

— Гурам, только отставить умирать!

Мне едва хватило сил его огромное тело втащить хотя бы на порог в доме, чтобы захлопнуть за его спиной дверь и запареться на все замки. Мужчина свалился обессиленно на пол, а я рухнула перед ним на колени. Никогда не думала, что буду действовать так жестко.

— Да это просто царапина, не волнуйся, на мне все как на собаке заживает, нужно просто немножко полежать, — говорит, а я отнимаю его руку и вижу некрасивый поверхностный порез. В котором есть пыль и грязь. Точно занес себе что-то, пока добирался, нужно срочно помыть и обработать.

— Сделаем это здесь или в ванной?

— Горячая ты женщина, Ева, так с порога. Я стесняюсь. Давай сделаем это в кровати, после того, как ты согласишься выйти замуж за меня и рожать моих детей, — как обычно хохмит.

Я икнула от осознания того, как двусмысленно прозвучал мой вопрос и его насмешливый ответ. А потом рассмеялась, превращая всё сказанное во что-то шуточное. Не время нам думать о смерти и умирать. Главное, что только синяки и не проникающее ранение. Иначе бы этого удивительного мужчины могло уже не быть. Неужели это кто-то из окружения Немцова? Неужели всё до сих пор думают, что Гурам мог быть заказчиком? Странно всё это и дико.

— Разочарую на счёт детей, а о сексе потом поговорим. Может быть.

— Ты вдохнула в меня желание жить, прекрасная Ева, — смеется он в ответ, но смех быстро отдается в болью в боку, и он перестает паясничать.

— У тебя есть аптечка? Я бы, правда, не отказался от помощи. Обещаю не кричать, как девочка, при обработке, буду плакать, как мужчина.

Дурак, у меня уже у самой колики в животе от комичности нашей милой перебранки. Но, скорее всего, это стресс, чтобы не загоняться тем, что он истекает кровью, чтобы начать действовать трезво.

— Хочу посмотреть на это представление. Идти сможешь? Или всё же здесь? — улыбаюсь и протягиваю ему руку.

— Попытаюсь, — говорит, приподнимая свое сильное тело в попытке стать на ноги.

— Я как каракатица, прости. В следующий раз явлюсь в ночи при параде и с цветами, чтобы заглядить свою вину.

— Ага, буду ждать, шутник. Так, хватит ржать, вперёд обрабатывать рану и отмывать тебя от крови. Одежды мужской у меня нет, так что простите, Гурам Данилович, простыня вам в помощь.

Гурам

— Завернем как тогу, буду притворяться греческим богом, где наша унывала, — хмыкаю, глядя на неё.

Хотя это засада конечно. Надеюсь, я потерял достаточно крови, чтоб к члену нечего было приливать. А то будет конфуз.

— Веди, прекрасная медсестра.

Обнимает, прижимает меня к своему стройному телу и ведёт в нужном направлении. Как только валились в небольшую ванную, приказала прижаться к стене и держаться как стойкому оловяному солдатику. Быстро выбегает из ванной, возвращается так же быстро. В руках табуретка. Усаживает. Роется в аптечке, которую с верхней полки сгрузила на стиральную машинку.

— Нам повезло, здесь есть всё: от антисептика до ваты и бинта.

Тараторит и вываливает нужные материалы.

— Раздевайся, сначала обработаю, и нанесем временную повязку, вот здесь есть медицинский лейкопластырь, потом помоем тебя, потом опять обработаем и заклеим порез.

— Оно того стоило, получить эту царапину, чтобы попасть в рай, — выдаю очередной шедевр, от которого уже сам едва не стучу ладонью по лицу.

Но ничего не могу с ней поделать. С ней у меня отключаются и летят все предохранители и остаётся то, что есть, я настоящий.

Послушно снимаю с себя одежду, негромко выругавшись от боли, когда слишком ретиво дёрнулся вперёд.

— Ты только не смотри, а то он покраснеет, — слетает очередная глупость, когда снимаю штаны и остаюсь перед ней в трусах.

Предпочел бы быть без них. И чтоб она была без одежды. Но этот кретинский порез загубил все планы.

Загубил, да. Зато привел меня к ней.

— Гм, заманчиво, — смеётся и пожимает плечами, — не переживай, солдат мальчишку не обидит, в нашем случае, мнимая медсестра. Постараюсь все сделать, как можно аккуратнее, но если увижу кайф в глазах, я знаю, куда нажать, чтобы очнулся.

В ее глазах искрятся смешинки, а тем делом смочила салфетку водой и начала обмывать мою рану.

— Я готов умереть в твоих руках. В тюрьме у нас медсестра была, мне кажется половина мужиков затевали мордобои только бы попасть к ней, а она их погладила и полечила. Правда, не смогла там долго, уволилась…

Начал рассказывать и осекся. Выбрал самый эпичный способ рассказать понравившейся бабе что сидел, просто ляпнул не подумав. Кретин.

Закашлялся, попытался отвлечь от того, что прозвучало.

— Как тебе здесь живётся?

Она не сразу ответила, как-то сжалась, застыв, пока слушала мои излияния. Потом протяжно вздохнула и продолжила обтирать кровь в кожи.

— Отлично, отсутствие потока людей, оказывается, положительно влияет на психику. Здесь прекрасный уголок, где можно просто отдохнуть душой. Представляешь, здесь есть водоем, я даже несколько раз плавала в нем. Он голубкий, проточный, но вода до сих пор в нем прогревается. Я тебе покажу, как только тебе станет легче.

— Я бы не отказался поплавать, — улыбнулся, опустив взгляд на её ладони. Задержался на них, не сразу поняв, что зацепило. А затем понял.

Кольца нет.

Эта мысль заставила меня улыбнуться. В груди как-то мимо воли стало больше кислорода. И дышаться стало легче.

— Отсутствие ненужных людей положительно влияет на психику. Муженёк ищет тебя, и советы сидеть на жопе ровно не слушает.

Мой внутренний варвар точит нож.

— Давай не будем о нем, это человек не существует для меня, увы.

— Это замечательно, что так. Но поверь мне, нужно знать действия своего врага заранее, чтобы предупредить