Уйти, но вернуться - Anastasya 2.0

кровати. Садится на край. Спиной ко мне. Смотрю на него. И хочется заострить взгляд на широких плечах или на ровной осанке. Но в глаза мне опять бросается татуха в виде встребушенного коршуна. Сейчас, при нормальном свете, вижу, что он вроде как не такой агрессивный, как мой. Птица будто дергается, когда он оборачивается ко мне через плечо, и добавляет уже спокойно, — Спасибо за Соньку, Стас.

— За Соньку?

— Ну да. За кошку. — Блять! А я тут уже такого надумал. Например, что у него на спине набита самка с дурацким именем Соня, а он благодарит меня за идею.

— Блин, а я с чего-то взял, что Сима. Ну да ладно. Здоровался с ней сегодня?

— Конечно. Лоток почистил. Корм у неё есть. — Поднимается с кровати и направляется к двери. Видно, что идти ему неудобно. — Я сейчас.

Усмехаюсь. А мне лучше успокоиться. Сам дрочить не хочу. Потерплю. Наверно. Когда-нибудь и что-нибудь мы с этим решим. Всему свое время.

Подъебать бы его вопросом, куда он там намылился, но, наверно, не стоит. Хорош ему психовать. Что-то он и так сегодня какой-то нервный.

Он в моих серых шортах. Выходит из комнаты. А я расслабленно откидываюсь на подушке, прикрываю глаза и слегка улыбаюсь. Физического удовлетворения я не получил, но парадокс в том, что мне охуенно. Знаю, что всегда не смогу этим обходиться. Но сейчас я клал на все. Кроме него. Такого нервного и такого сладкого.

11. Серьёзно

Вечер пятницы. Прошла ровно неделя с момента, как Лера осквернила мою постель и квартиру. А после ввела меня в заблуждение, когда там по её инициативе появился курьер с пиццей девятнадцати лет отроду.

Чуть больше шести суток прошло с момента, как я избавился от любимого матраца, и столько же со дня, как я обнаружил у себя каплю совести. Она пряталась или случайно затерялась где-то в глубине души. А потом эволюционировала во что-то большее. Не то в океан, не то в целый потоп.

Что-то во мне дало сбой. Наверное, все-таки сердце. Заработало, отсоединило проводки от мозга. И вот.

Кручу руль, смотрю на дорогу, освещенную фонарями, и задаюсь одними и теми же вопросами о бывшей. Усложнила она мне жизнь, когда позвонила в доставку, или все-таки искупила вину?

Наблюдаю за ним краем глаза. Сегодня он уже во второй раз приходит ко мне и остаётся со мной наедине по собственному желанию. Оказывается, так было можно. И это очередная причина чувствовать себя долбоебом. Он был готов тянуться ко мне все это время и доверять, но нет же… Мне надо было понавыдумывать какой-то хуйни, чтоб вынуждать его, не щадить, делать ему больно. И он при этом все равно здесь, рядом со мной. В основном пялится на дорогу и лишь иногда поглядывает на меня украдкой.

С Саней договаривался, что поеду к предкам в субботу, как и все остальные. Но потом немного подумал и решил приехать вечером в пятницу, накануне. Просто потому что.

Просто решил, что мне так будет удобнее. Тем более есть где заночевать. По приезду можно немного выпить, зная, что утром не нужно за руль. Да и с отцом бы поговорить лично и без свидетелей насчёт ипотеки. Хоть Сашка и бесит меня, но все же брат. Кровиночка на хуй, килограмм в девяносто пять. Если не больше. Любит меня, а я его. Да и кредит за Ауди почти выплачен. А это значит, что пора со спокойной совестью влазить в новую кабалу.

— Расскажи что-то. — Воу. Кто-то неожиданно подал голос.

— А может, сам попробуешь? — Вот так, ради прикола, перевожу стрелки и бросаю на него косой взгляд.

— Ну… Давай. А что, например?

— Ну, например, на кого учишься?

— Финансовый менеджер.

Бляяя. Задумчиво ухмыляюсь и делаю вывод, не отрывая взгляд от дороги:

— Понятно. Будущий клерк, значит.

— Что? — Судя по интонации, реально не понял. Да и хрен с ним. А может, он не знает, кто такой клерк?

— Ничего. — Продолжаю рулить. Тема для разговора явно не задалась. — Можно спросить?

— Ну… — Мнется. Понимает, что разрешения просто так не просят. — Давай.

— Ты ведь меня помнил… — И как бы заменить слово «следить»… На раздумья трачу пару секунд. — Так вот… Наблюдал за мной?

— В смысле?

— В смысле, мы рядом живём. И ты сказал, что я тебе нравлюсь. Давно. — Не знаю даже почему объясняю без конкретики. Наверно, потому, что если и правда наблюдал, то уже и так понимает, что я имею в виду. Просто оттягивает время.

— Ну, видел тебя, да. Но не так, чтоб прям сталкерить. — Так и знал. Но хоть правду говорит и это радует. Неловко ему. Вижу. Смотрит вперёд сквозь лобовое стекло. — Знаешь, многие друзья Сани тебя недолюбливали. А он на них злился. И всегда говорил, что ты самый классный брат. Что ты на самом деле очень хороший и заботливый. — Меняет тему и к концу фразы улыбается. Улыбается так чисто и так натурально… Так улыбаются лишь те, кто не терял дорогое. Те, кто не знает, каково это, когда чужая улыбка стирается навсегда. И не имеют понятия о том, что любая лафа, например энная халявная сумма может сработать не в плюс, а в огромный минус. И лишь ее обладатель может понять, почему произошло именно так, а не наоборот.

— А ты сам как думаешь?

— Не знаю. — Слегка задумывается, а дальше уточняет как-то неуверенно, — Скорее да. Ну… Думаю, что он прав.

Понятно. Наверно, пока не стоит вдаваться в эти подробности. Не думаю, что он вообще когда-нибудь задумывался насчет подобных вещей. Скорее всего, многое делал неосознанно. Да и не готов он, похоже, к этому разговору. По ходу, я не готов тоже. Я сам не знаю, к чему я готов, а к чему нет. А с его появлением я все меньше понимаю, что делаю, что думаю и что в этом всем правильно, а что не очень. Путаюсь.

— А что мать твоя? — Вот как я умудрился запомнить то единственное, что он о ней сказал? — Ты говорил, контролирует тебя. А сам то у меня ночевал, то к моему брату намылился на ночь.

— Сейчас норм. — Отмахивается и как-то так равнодушно. Или мне кажется. — У нее сейчас личная жизнь активировалась. Так что может и не заметить, что я свалил.

— Нет. Не показалось.

— То есть? — Не сказал бы, что меня сильно интересуют подробности, но я-то должен понимать из какой он семьи.

— Да ебарь у неё… Как