Приют для фамильяров, дракону вход запрещен! - Александра Кузнецова

И правда, судя по записям, сороконожка была размером с мою руку. Честно говоря, я и маленьких-то побаиваюсь, а уж таких огромных…

Я сглотнула. – Ну, хоть не с меня ростом, – пробормотала я, стараясь подбодрить себя, хотя в животе уже все скручивалось.

Распахнув дверь Фиалки я словно переступила порог будуара какой-нибудь оперной певицы. Мягкие драпировки на стенах, на полу ковер, в углу – круглый пуф, обтянутый бархатом.

На столике – ваза с сухоцветами, рядом хрустальная ваза с жемчужными бусами, которые блестели в тусклом свете.

Сама же Фиалка лежала на бархатной подушке, как трагическая дива после провала на сцене. Ее тело, длинное, словно лента, сияло переливами перламутра, но глаза – черные, блестящие бусинки – смотрели с такой тоской, что мне стало неловко дышать.

– Ну здравствуй, красавица, – прошептала я и поставила миску с фруктовым пюре и бананом.

Она даже не шевельнулась. Только мелко дрогнули передние лапки и длиннющие ресницы над глазами. Разве у сороконожек бывают ресницы? Да и вообще, я не помнила есть ли у них вообще глаза.

У этой были. Тоскливые.

И вообще, сороконожка одновременно выглядела очень мило и отвратительно. Никогда не думала, что к одному существу можно испытать такие противоположные чувства.

На подносе для Фиалки я разложила все так, как было записано в книге. Никакой тяжелой пищи – только мягкое, сладкое и то, что можно есть без усилий. На сегодня было теплое молоко, ломтики груши, лист салата, на блюдце капля меда.

Фиалка лишь взглянула на еду, затем вздохнула, совсем по-человечески и собралась в спиральку. Похоже мадам была в печали и я ой как ее понимала.

Я еще раз осмотрела комнату, на полке стоял магический проигрыватель с набором кристаллов. Похоже Фиалка любила музыку. Хотелось как-то порадовать ее.

Я вставила кристалл, и по комнате разлились медленные, печальные аккорды с тягучим женским вокалом. Музыка была иномирной, похоже даже из мира, откуда сюда попали мы с мамой.

Это было так неожиданно и странно. Мотив казался мне знакомым, кажется колыбельная? Я попыталась напеть ее и Фиалка заметно оживилась.

Приподняла голову, прислушалась, и ее лапки едва заметно затрепетали. Она все еще не ела, но хотя бы потянулась ближе к миске и осторожно задела банан усиком.

– Ну хоть какой-то интерес, – пробормотала я, переводя дыхание.

И, пересилив отвращение, протянула руку. Кончиками пальцев коснулась ее перламутровой спинки.

Я ожидала холода, липкости, мерзости… но под руками оказалась бархатистая поверхность, теплая, гладкая, как дорогая ткань. Нежная. Я провела ладонью еще раз. Хотелось гладить ее снова и снова.

– Надо же! Сороконожка-антистресс. Ты такая… удивительная.

Я задумалась, глядя на перламутровую спинку Фиалки. Интересно, откуда здесь эта красавица? Почему у нее такой будуар, почему она слушает земную музыку? Кто ее привел?

Пожалуй, самое время покопаться в личных делах моих питомцев. За каждым скрывается своя история – неплохо было бы ее узнать.

От этих мыслей меня отвлекло трехголосое завывание медведя. Герольд с утроенной силой напоминал о себе. Похоже он был очень голоден.

Фиалка вздрогнула и снова свернулась спиралькой.

– Прости, сестричка. Сейчас я его подкормлю и постараюсь забежать к тебе поболтать!

Я вышла в коридор и бросила взгляд на часы в резной раме. Господи! Да уже почти обед.

Если я