Этика греха - Анна Есина

— Влад мой студент. Я уже рассказывала вам, что преподаю этику в Иркутском государственном университете. Около пяти дней назад я согласилась на неформальную встречу…

— С какой целью?

— Влад пригласил меня поужинать, — она старалась придерживаться первоначальной версии, которую выдумала ещё на первом допросе. — До ресторана мы не доехали, потому как я поняла, что не готова к отношениям, на которых настаивал Влад.

— Он склонял вас к интимной близости?

— Нет, но… Это сложно объяснить. Влад, он… Яркий, понимаете? Любит быть в центре внимания, всеми силами старается добиться расположения. Честно говоря, я и сама не знаю, зачем согласилась на это свидание.

— Давайте ближе к сути.

— В общем, в ресторан мы не поехали. Я передумала и попросила Влада отвезти меня домой. Он отреагировал эмоционально, мы оказались за городом.

— Где конкретно?

— Не знаю, я не слишком следила за дорогой. Запомнила только, что дорога была хорошо асфальтированная. Справа лес, а слева тянулся высокий кирпичный забор.

— И что было дальше?

— Влад сказал, что у него здесь небольшое дельце с проникновением на частную охраняемую территорию, и полез на забор. Я подумала, это шутка. Ну сами посудите, зачем человеку с его достатком промышлять разбоем?

Она в который раз описала их приключение. Следователь молча слушал, изредка делал пометки в блокноте.

— Что за информацию искал Влад в компьютере Башкирова Максима Дмитриевича?

— Я не знаю. То, что я увидела на экране, больше походило на долговую базу. Имена, фамилии, сумма долга, график погашения и прочее.

— Можете назвать мне фамилии должников?

— Нет, простите. Среди прочих я увидела имя Влада и не запомнила остальных.

— Крицкий тоже был в базе?

Ева подтвердила. Ей казалось, что в подобных вопросах следует быть откровенной.

— Какова была сумма его долга?

— Два миллиона с небольшим, — она нарочно уменьшила число, хотя и не понимала, лучше делает этим или хуже.

— Что ещё Влад делал с компьютером Башкирова?

— Ничего. Я так поняла, он скачал на флешку долговую базу, а потом появились охранники с собаками, и мы вынуждены были бежать.

Следователь записал её показания и спросил, не поднимая глаз:

— Когда вы поняли, что это не шутка?

— Сразу, как только появились охранники. Могу я задать вам вопрос? — Мужчина кивнул. — Что теперь будет со мной?

— Пособничество в шпионаже рассматривается как соучастие в преступлении, предусмотренном статьёй 276 УК РФ. Непосредственное наказание за шпионаж, включая похищение сведений, составляющих гостайну — вам ведь именно это инкриминируют — для исполнителя составляет лишение свободы на срок от десяти до двадцати лет.

Пособник, то есть лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий, несёт ответственность по той же статье, но с учётом своей роли в преступлении.

Вас сложно назвать пособником в прямом смысле, — внезапно он заговорил по-человечески и даже посмотрел на Еву с сочувствием. — Вы просто находились рядом, и Крицкий это подтверждает в своих показаниях. Вот только…

Он замолчал. Захлопнул папку, встал из-за стола и выключил камеру, на которую записывался допрос. Присел на угол стола и заговорил проникновенно:

— Ты в курсе, что уголовной ответственности за шпионаж подлежат только иностранные граждане или лица без гражданства? Граждане РФ за аналогичные действия отвечают по статье о государственной измене.

— Нет, — Ева растерялась окончательно.

— То то и оно. У меня на столе дело, сшитое белыми нитками — просто бумажки, проще говоря. В них нигде не указано, что за гостайну вы намеревались похитить.

— Мы не…

— Говори за себя, Ева Александровна — мой тебе совет. Потому что твой молодой любовник не сегодня-завтра отсюда выйдет, а ты останешься. У господина мэра может не хватить денег и связей, или банального желания возиться с какой-то там преподавательницей… В общем, не факт, что он вытащит вас обоих. Так что подумай хорошенько, прежде чем ответить на мой следующий вопрос. Кому Крицкий передал флешку?

Ей вспомнился разговор между водителем Сергеем и Владом. Они говорили о двух братьях с прозвищами Приправычи. Егор и Демид, соляные магнаты.

— Какому-то мужчине на «Мерседесе», имени его я не знаю.

— Госномер машины запомнила?

— Я на него даже не посмотрела.

Ложь. Она чётко запомнила, что номера правительственные. В серии были три буквы «А», номер начинался с цифры 10, а вот дальше — провал. Не то 101, не то 1001.

— Как он выглядел?

— Высокий, стройный, в костюме, — в общих чертах описала она Егора Завьялова, потому как посчитала, что обязана выдать хоть какие-то подробности той встречи.

— Цвет волос? Глаз? Особые приметы?

— Ничего такого, он показался мне обычным. Волосы и глаза я не рассмотрела, было слишком темно.

— Чую, темнишь ты, красавица, — следователь сощурился, сблизил их лица. — Всё надеешься на своего хахаля?

— Мне скрывать нечего… Простите, как вас по имени-отчеству?

Следователь замахнулся. Ева села прямее, но глаза не отвела. Он сделал вид, что хотел пригладить волосы, потом включил камеру и вернулся обратно за стол. Завёл свою шарманку по новой:

— Вернёмся к началу. Как именно Влад убедил вас участвовать? Какие аргументы приводил?

Тишина. Ева опустила голову, глядя на слегка дрожащие руки. Спросила тихо:

— Почему вы всё время спрашиваете одно и то же? Я уже всё рассказала.

— Нужно убедиться, что в ваших показаниях нет противоречий, — пояснил следователь спокойно. — И что вы действительно не знали о незаконности действий. Расскажите про ту ночь подробнее. Что именно вы делали?

Она уставилась на изогнутую ножку настольной лампы и с безразличием начала рассказ.

— Вы понимаете, что оказались втянуты в серьёзное преступление? — после получасового хождения вокруг одной единственной темы спросил дознаватель.

— Да… Теперь понимаю. Но я, правда, не знала. Мне казалось, это какая-то шутка.

— А почему вы не сообщили в полицию, когда поняли, что происходит что-то незаконное?

Потому что обезумела от гормонов и двое суток кряду изнывала от удовольствия в руках разнузданного мажора! Такой ответ ему сгодится?

— Я… я не знаю.

В комнате снова воцарилось тяжёлое молчание, прерываемое лишь скрипом ручки по бумаге. Ева обнимала себя руками, пытаясь унять дрожь.

— Спасибо за показания. Мы проверим всю информацию, — подвёл итог следователь и закрыл папку с уголовным делом.

Ева встала, ноги подкашивались. Следователь нажал кнопку вызова конвоя.

— Я ведь правда не знала… — напоследок попыталась уверить она.

— Я понимаю, — с наигранным сочувствием ответил он. — Но теперь всё будет зависеть от результатов расследования.

***

Камера маленькая, душная, с зарешеченным окном под потолком, через которое пробивался