Этика греха - Анна Есина

задержании, — истекают завтра в 10.30 утра. Но хочу особо подчеркнуть, что даже этот срок может быть увеличен по решению суда ещё на семьдесят два часа при наличии особых обстоятельств. Если срок задержания будет увеличен, мы вновь пойдём по пути внесения залога. Этот шаг не обрадует вашего отца, Влад, потому как сумма залога окажется очень значительной, дабы обеспечить вашу явку по первому требованию следствия и суда.

Если же суд не рискнёт взять на себя такую ответственность, я буду ходатайствовать об избрании альтернативных вариантов мер пресечения. Вас ведь устроит домашний арест с запретом на использование средств связи и интернета?

Влад и Ева одновременно закивали.

— Теперь давайте разберёмся с тем, что же вы на самом деле натворили.

Они проговорили почти два часа, и всё это время Влад ободрял Еву взглядом и касаниями: то потрётся носом о щёку, то поцелует за ушком, то погладит колено. Он словно обещал ей, что завтра настанет конец их злоключений. Тогда он ещё верил в существование справедливости и помощь всесильного отца.

Наивный Влад.

Глава 12

Холодные каменные стены судебного зала и тяжелые своды довлели над собравшимися, создавая гнетущую атмосферу неизбежности. В центре помещения возвышалась массивная скамья для подсудимых — монумент из тёмного дерева, отделённый от остального пространства кованой решёткой.

В глубине зала располагался судейский стол с величественной трибуной. Стены украшали не только официальные гербы и флаги, но и старинные портреты прежних служителей закона, чьи взоры, казалось, следили за каждым движением присутствующих.

Внезапно тишину нарушил звук шагов — два конвоира в бронежилетах ввели Влада и Еву. Их руки были закованы в наручники, но горделивая осанка выдавала внутреннюю силу и непоколебимость духа. Рядом с ними держался адвокат — мужчина с проницательными глазами и наметившимися залысинами. Пальцы его машинально выстукивали нервную дробь по папке с документами, словно пытаясь уловить ритм грядущей битвы за справедливость.

— Встать! Суд идет! — громко провозгласила секретарь и резко выпрямилась.

Все присутствующие поднялись на ноги. Вошёл судья в черной мантии — обычный с виду мужчина, брюнет с короткой стрижкой и аккуратными усами-щеточкой. Судья сел за стол и оглядел зал.

Секретарь возвестила:

— Прошу всех сесть. Слушание ведёт достопочтенный судья Аштахов Георгий Сергеевич.

— Слушается дело о мере пресечения для задержанных Крицкого Влада Николаевича, 2003 года рождения, который подозревается в государственной измене, и его предполагаемой пособницы Булатовой Евы Александровны, 1988 года рождения, также подозреваемой в государственной измене. Подсудимые, вам предоставляется слово.

— Ваша честь, — Влад поднялся со скамьи и заговорил очень твёрдо и спокойно, — я просил бы изменить меру пресечения в виде ограничения свободы на заключение под домашний арест.

Ева тоже поднялась, но смогла лишь робко повторить слова Влада. Её всю трясло, а ноги отказывались держать.

Настал черёд адвоката:

— Ваша честь! Моим подзащитным до сих пор не было предъявлено обвинение. Кроме того, они имеют постоянное место жительства, стабильную работу. Они не представляют угрозы для общества и готовы во всём сотрудничать со следственными органами. За ними не числится судимостей. Оба положительно характеризуются по месту работы и учёбы, на основании чего я прошу суд в вашем лице изменить меру пресечения со взятия под стражу на подписку о невыезде.

Тут с места поднялся прокурор и с некой угрозой заговорил:

— Ваша честь! Ввиду того что инкриминируемые задержанным деяния представляют особую опасность для нашего общества, обвинение настаивает на содержании под стражей.

Ева не сумела остаться безучастной и порывисто выкрикнула:

— Но мы же не убийцы! Мы готовы к сотрудничеству со следствием и просим дать возможность быть на свободе!

Злые слёзы катились по её щекам и срывались с подбородка на ворот несвежей блузки.

— Ваша честь! Вот характеристики с места работы, справки о составе семьи, — адвокат, почуяв неладное, выхватил из папки документы и поспешил передать судье. — Нет никаких доказательств того, что мои подзащитные могут скрыться!

Прокурор продолжал напирать:

— Ваша честь, тяжесть уголовного преступления, в котором подозреваются эти молодые люди, говорит сама за себя. Риск слишком велик.

— Довольно! — судья стукнул молотком по деревянной пластине, и в зале воцарилась первозданная тишина. Он тщательно изучил бумаги, переданные стороной защиты, пролистал уголовное дело и изрёк вердикт. — Суд учитывает тяжесть предъявленных обвинений и избирает меру пресечения в виде заключения под стражу на срок шесть месяцев!

Ева разрыдалась в голос. Влад вскочил на ноги, но конвоир живо осадил этот порыв, ударив по решётке резиновой дубинкой.

Адвокат опешил.

— Шесть месяцев без предъявления обвинения? — очумело повторил он и добавил зычно, — Ваша честь! Мы будем обжаловать решение в кассационном порядке.

— Обвинение удовлетворено решением суда, — с триумфальной улыбкой заключил прокурор.

— Но почему?! Мы же не представляем угрозы! — Влад снова бросился к решётке.

Конвоир пустил в ход дубинку, Влад едва успел убрать пальцы.

— Не отчаивайтесь, — решительно пообещал адвокат. — Мы ещё поборемся.

Судья распорядился увести подозреваемых. Металлические двери клетки с грохотом распахнулись. Конвоиры схватили Влада и Еву. Крицкий в отчаянии пытался что-то сказать своему юристу, но их увели из зала.

«Мы ещё встретимся в апелляционном суде», — мстительно пообещал про себя Юлий Данилович, сжимая кулаки.

***

Мрачный, дождливый день окутал город свинцовой пеленой. Сырой воздух пропитался запахом выхлопных газов и влажной брусчатки. По улицам нескончаемым потоком двигались автомобили, их сигналы сливались в единый вой, а фары тускло светили сквозь серую дымку. Капли дождя барабанили по крышам машин, создавая монотонный ритм, который только усиливал гнетущую атмосферу.

В правом ряду, зажатая между обшарпанным фургоном с помятым боком и сверкающим кроссовером последней модели, еле тащилась тёмно-зелёная «ГАЗель» с конвоем. Её борта украшали строгие надписи, а местами облупившаяся краска выдавала немолодой возраст машины. На лобовом стекле виднелась наклейка техосмотра. В кабине сидели двое охранников с каменными лицами. В руках они крепко сжимали автоматы, а глаза внимательно следили за дорогой.

За решёткой в фургоне томились Влад и Ева. Наручники холодили запястья, на лицах застыли одинаковые выражения недоумения, замешанного на злости. Влад, сгорбившись, невидяще смотрел в окно, мысленно находясь где-то далеко — там, где жизнь казалась нормальной и понятной. Его взгляд скользил по мокрым улицам, но не видел их. Ева сидела рядом и вздрагивала от каждого шороха. Всю её била мелкая дрожь от холода и страха. Она постоянно озиралась, будто пытаясь найти лазейку в стальной клетке, а пальцы нервно теребили край пиджака.

За окном проносились знакомые здания, но теперь они выглядели чужими и враждебными. Серые стены домов словно давили на сознание. Каждый красный