Развод. Пошел вон! - Елена Владимировна Попова

— И правда, — хмыкаю я, войдя в спальню, — попроси, чтобы пригнал «мерс» во двор. И чтобы дачу освободил от своих вещей. Ему же плевать на меня, верно? Поэтому и мне глубоко наплевать на то, как он будет справляться без машины. А развод и раздел имущества уже не за горами, можешь не переживать. Там я тоже стрясу с него по полной программе.

— Вот это я понимаю! — восхищается тетя. — Вот такой настрой мне нравится куда больше. Всё, сейчас позвоню ему.

Прошу ее перезвонить мне, как только она поговорит с Сережей, скидываю звонок, надеваю махровый халат, а не то что-то прохладно стало, и, вернувшись на кухню наконец-то сажусь за работу.

Глава 28. Сарафанное радио

Ольга

Вчера я была очень удивлена тому, как Сергей отреагировал на просьбу моей тети освободить дачу от его вещей и пригнать машину ко мне во двор. Он просто сказал ей в ответ: «Хорошо, как вам будет угодно».

Это совершенно не похоже на моего пока еще мужа…

Всю ночь меня не покидало чувство, что он что-то задумал. Что будет от него какая-то подстава.

А сейчас, выйдя из подъезда, удивляюсь еще больше: «мерс» уже стоит во дворе прямо под моими окнами.

Обалдеть…

И он даже ни разу не позвонил мне? Я была уверена, что после общения с тетей Сергей тут же начнет обрывать мой телефон, и вещать о том, как я несправедливо с ним поступаю. Он уже не раз говорил мне, что я не должна претендовать на его имущество, что он заработал на него сам лично, и что я прекрасно об этом знаю.

А тут взял и без лишних слов согласился отдать машину?..

Вот странно все это… Очень странно…

Сажусь в свою машину и еду на работу с полным ощущением того, что я не была там целую вечность. Эти выходные показались мне очень долгими, так как всего лишь за пару дней я словно прожила двадцать пять лет, вырванные из моей жизни.

Сегодня ночью я очень сильно постаралась абстрагироваться от всего, что связано с прошлым, и всё свое внимание направила на работу.

Всю ночь проверяла тетради, и почти не спала. Хорошо, что мне сегодня к третьему уроку.

Нужно продержаться эти две недели и наконец-то уйти из школы.

Была б моя воля, то я сделала бы это прямо сейчас.

Подъезжаю к школе и отвечаю на звонок от Веры.

— Привет, Вер!

— Оль, здравствуй! — тихо произносит она, почти шепотом. — Слушай, мне тут сорока на хвосте принесла, что родители Славика отняли у вас сына. Это правда?

— А сорока — это случайно не сиделка? — догадываюсь я.

— Да, — шепчет Вера. — Вчера моя мать была в доме Гончаровых, приходила поддержать Николая Палыча. Но там не только она была, а весь поселок, наверное. Мама сказала, что сначала Славик вышел из дома, затем ушла сиделка, потом Николай Палыч куда-то исчез, а когда он вернулся, то был словно сам не свой. А затем и сиделка пришла — злющая, как собака. Мама сказала, что у нее аж пар из носа шел! Принялась быстро собирать свои вещи, приговаривая, что больше никогда в жизни не перешагнет порог этого дома.

Вера прерывисто вздыхает.

— Короче, она всем рассказала о том, что сделали родители Славика… Из нее лилось и лилось. Потом разрыдалась и сказала, что, если б она только знала об этом раньше, то обходила бы их дом за версту, и ни за что на свете не стала бы прислуживать людям, которые так жестоко обошлись с родным младенцем. Оль… — всхлипывает Вера. — Мне до сих пор в это не верится. Я ж помню, какой красивой парой вы были, вам вся школа завидовала. Вы так любили друг друга, так ждали, когда у вас родится малыш. Я прекрасно помню, как ты ходила с животиком, какой счастливой была… Что ж они за люди такие?! Как они могли так жестоко поступить с вами?

Поселок есть поселок. Раньше там слухи разлетались с молниеносной скоростью, и сейчас, видимо, ничего не изменилось. Поэтому я нисколько не удивлена тому, что эту историю уже обсуждают в каждом доме.

Помню, раньше придешь в магазин, и с самого утра узнаешь новости о том, что за ночь произошло в поселке. Местные бабушки не дремлют, и сарафанное радио тоже работает без сбоев.

Вчера сиделка Гончаровых была очень подавлена. Она переживала за судьбу нашего сына словно за родного внука, и, видимо, не смогла сдержаться… Вошла в дом и все рассказала людям.

— Вер, все это правда, — стоя у машины, вздыхаю я. — И если честно, то я сама до сих пор не могу в это поверить.

— Вы же будете искать его? — с тревогой спрашивает она.

— Конечно! Мы уже этим занимаемся.

— Ой, дай бог найдете. Много лет прошло, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. В любом случае я и весь поселок будем держать за вас кулачки!

— Спасибо за поддержку.

— И кстати на похороны Риммы Альбертовны никто не собирается. Все понимают, что о мертвых плохо не говорят, но люди не могут молчать. Знала бы ты, что тут творится, — в шоке произносит Вера. — Я по пути на работу зашла на почту, и там капец что происходит! Екатерину Викторовну кроют всякими разными словами, даже несмотря на ее преклонный возраст люди не стесняются в выражениях.

— Она до сих пор там работает? — вспоминаю женщину, к которой я относила письма.

— Конечно работает! Всю жизнь на одном и том же месте. Давно уже на пенсии, но все равно с почты никак не может уйти. Вот теперь, чувствую, точно уйдет. Все же понимают, что она соучастница. Это ж из-за нее до тебя не доходили письма Славика. Ты только посмотри какая гадина! — брезгливо выплевывает Вера. — На деньги повелась! Римма всех под себя подмяла, всем заплатила, чтобы вас разлучить! У меня слов нет! Ой, на меня даже люди обернулись, — снова начинает шептать. — Я ж на работе. А работать совсем не могу из-за всего этого.

— Вер, я тоже приехала на работу, — ставлю машину на сигнализацию и иду к школе. — У меня урок начнется через десять минут.

— А всё, всё, не отвлекаю, — торопливо произносит она. — В общем, желаю вам найти сына и буду ждать от вас хороших новостей.

— Еще раз спасибо за