Развод. Пошел вон! - Елена Владимировна Попова

в школу и постарается взять интервью у директора, завуча, и Киры Андреевны. Все будет выглядеть очень правдоподобно, за это можете не переживать. Думаю, они решат, что этот репортаж покажут по телевизору, и, возможно, примут экстренные меры по увольнению.

— А если так и не уволят, то это видео можно будет опубликовать в сети?

— Да. Я сама лично займусь этим вопросом. У меня есть выходы на каналы с миллионами подписчиков. Думаю, ради рейтинга они с большим удовольствием разместят у себя эту скандальную историю.

— Спасибо вам! — с благодарностью смотрю на нее.

Если честно, я даже не ожидала, что она так быстро согласится помочь мне. Такое чувство, что эта ситуация вывела ее из себя. Она не на шутку разозлилась на Киру.

— Пока что рано благодарить, Ольга Алексеевна. Сначала нужно сделать дело! — Алла Геннадьевна в качестве поддержки сжимает мою ладонь и несколько секунд молча смотрит в глаза. — Знаете, — тихо произносит она, и устремляет задумчивый взгляд на окно, — пока вы мне рассказывали о том, как Кира Андреевна сообщила Вике про удочерение, у меня все полыхало в груди. Я представила себя на вашем месте.

Она набирает полную грудь воздуха, открывает дверь машины, и поворачивается ко мне с грустной улыбкой.

— Я знаю, что такое воспитывать приемного ребенка. И знаю, как тяжело подходить к тому моменту, когда ты должен рассказать ему правду. Поверьте, я тоже годами настраивалась на этот тяжелый разговор. И решилась только тогда, когда сыну исполнилось восемнадцать. Я была очень осторожна в своих выражениях, старалась не сделать ему больно. В итоге, — растягивает на губах счастливую улыбку, — сын обнял меня и сказал, что я была, есть и буду для него родной и самой любимой матерью.

Опускает взгляд и качает головой.

— Поэтому да, Ольга Алексеевна, очень важно, чтобы о таких вещах рассказывали именно родители, а не какие-то люди с улицы. Как говорится: нет шоколада в шоколаде, давно нет мяса в колбасе, а… — удивленно смотрит на меня, — есть ли люди в людях? Это как раз-таки о таких людях, как Кира Андреевна. В ней нет ничего человеческого. Увы и ах…

Выходит из машины, закрывает дверь и наклоняется к открытому окну.

— Но мы поставим ее на место, — подмигивает она. — Зуб даю!

После разговора с Аллой Геннадьевной я еду домой в бодром настроении.

Моя история затронула струны ее души, откликнулась в ее сердце. Она искренне сопереживала мне, всячески поддерживала, пока я все это рассказывала. В какой-то момент у нее вырвалось:

«Как вы все это пережили, Ольга Алексеевна? И муж, и дочь… Сразу два близких человека отвернулись от вас».

Да уж…

Это она еще не знает о том, что у меня отняли сына и отправили жить в детский дом. Не стала ей об этом рассказывать. Это совершенно другая история.

— Надо же, — вздыхаю, въезжая во двор, — у нее тоже приемный ребенок. И она, к счастью, успела поговорить со своим сыном сама. А я совсем чуть-чуть не успела сделать это…

Жаль, что нельзя отмотать время назад, и переместиться в тот день, когда мы с Викой должны были поехать в загородный отель на берегу озера. Мы бы не стали ждать до вечера, а отправились бы туда с самого утра. В таком случае она бы не встретилась с Кирой и не узнала бы от нее тайну ее рождения.

Но все случилось как случилось.

И благодаря этому у меня открылись глаза на многие вещи.

Теперь я понимаю, на какие подлые поступки способна Кира, понимаю, что мою дочь очень легко переманить на другую сторону, и что она, к сожалению, с легкостью может предать меня.

«Откуда я знаю, как все было на само деле. Может ты забеременела в восемнадцать, поняла, что учеба тебе важнее, и сама пошла на аборт», — снова впиваются в сердце ее слова.

— И еще я понимаю, что… Вика может убить словами, — шепчу я, паркуясь рядом с «мерсом».

Выхожу из машины и вижу у своего подъезда какую-то девушку. Она всматривается в мое лицо, поправляет на плече сумку, и гордо выпрямляется.

— Вы ведь Ольга? — спрашивает, когда я подхожу к подъезду.

— Да, — хмуро смотрю на нее, пытаясь понять, кто она. — А вы, простите?..

— Меня зовут Марина. Я соседка Киры. Однажды я забирала ее от вас, когда она занималась репетиторством с вашей дочкой, поэтому запомнила адрес.

— И зачем вы здесь? — сердито смотрю на нее.

— Чтобы помочь вам! — неожиданно заявляет она. — Но сразу предупреждаю, что эта услуга платная.

Глава 31. Затишье перед бурей

Ольга

— Вы готовы заплатить или нет? — спрашивает девушка.

— Смотря чем вы собираетесь мне помочь, — усмехаюсь я.

— Я знаю, что вам нужны доказательства отношений вашего мужа и Киры. Я могу попробовать их достать. Мы же с Кирой живем в одной квартире как никак. Если нужно, то засниму их на камеру. Только думайте быстрее, иначе ваш муж и дочка скоро от нас съедут.

— Почему вы готовы подставить свою подругу? Ради денег, или есть другая причина? — интересуюсь я.

— Причина, — усмехается девушка. — Да этих причин столько, что я вам до ночи не успею их перечислить. — У нее ж снега зимой не допросишься! Мы с ней на двоих снимаем квартиру, и я всегда плачу без задержек, но в этом месяце я попросила ее заплатить за себя и за меня, а в следующем — я бы заплатила за нас обеих. Просто я недавно устроилась на новую работу, зарплаты еще не было, и денег мне пока взять негде. По-человечески же попросила ее! — возмущается девушка. — Знаю же, что у нее есть деньги. Ваш Сергей, кстати, ее неплохо обеспечивает, — подчеркивает она. — Но она мне отказала.

Всплескивает руками и смеется.

— А сама превратила квартиру в бордель. Проходной двор, честное слово! Ваша дочь спит на моей кровати, ваш муж расхаживает по квартире, моется в ванной по два часа. Почему я должна это терпеть? Я, значит, должна войти в ее положение, а она в мое? Ничего так, что у меня куча просроченных кредитов и мне вообще сейчас нечем заплатить за квартиру?

Подруга Киры очень зла на нее. И мне это только на руку.

Я, конечно, смотрю на нее с серьезным лицом, но сама едва сдерживаю смех.

«Вот это подружки. Вот это я понимаю, — смеюсь мысленно. — Одна хлеще другой».

— Так что сами понимаете, что положение