Развод. Пошел вон! - Елена Владимировна Попова

— Да, — вру я. Не хочу посвящать его в свои проблемы. У нас с ним и без этого предостаточно хлопот. — Что сказали в следственном комитете? Какая информация у них появилась?

— Я сам толком ничего не знаю, — трогается он с места. — Сейчас приедем туда и нам обо всем расскажут.

— Я тоже написала заявление в полицию. Но там пока что молчат.

— Думаю, что через моего приятеля следователя будет быстрее. По крайней мере я очень на это надеюсь, — вздыхает Славик, останавливается на светофоре и поворачивает ко мне голову. — Оль, а ведь ему уже двадцать пять… — словно до сих пор не верит в это. — Я два дня думаю об этом. Нашему сыну двадцать пять лет… Это же… — в шоке пытается подобрать слова, — это мужик! Может, мы с тобой уже стали бабушкой и дедушкой. Может у нас внуки есть.

— Все возможно, — с улыбкой качаю головой. — Узнаем об этом, когда найдем его.

— И мы его обязательно найдем! — выставив указательный палец, решительно заявляет Слава.

Мне нравится его боевой настрой. Он как и я жаждет отыскать нашего сына, и ради этого готов на все. Понимаю, что он ни перед чем не остановится. Значит, вместе мы горы свернем, если это потребуется.

— Я слышала, что жители поселка узнали о том, что сделали твои родители.

— Ого! — усмехается Славик. — Тебе уже доложили?

— Как видишь, — не стала рассказывать о том, что это Вера мне обо всем рассказала. Не хочу выставлять ее сплетницей. Все ж таки она до сих пор живет в поселке и периодически пересекается там со Славиком, когда он приезжает туда.

— Да, все обо всем знают, — вздыхает он. — За что спасибо сиделке. Вчера отец на полном серьезе заявил о том, что хочет продать дом и переехать в другое место. Понимает, что люди будут плевать ему в спину.

«Пусть катится к черту на куличики, — отвечаю мысленно. — Нисколько его не жалко».

Бумеранг до-о-олго летел к нему. Долетел наконец-то. Пусть теперь уворачивается от его ударов, и думает о трех судьбах, которые он сломал вместе со своей женой.

— Дочка у тебя уже школу окончила? — спрашивает Слава.

— Почти. Осталось только сдать экзамены.

— Она знает, что вы ее приемные родители?

— Да, — вздыхаю я. — Недавно узнала. А ты чем в Лондоне занимаешься? — меняю тему, потому что не хочу ковырять раны, которые все еще кровоточат.

— Строю дома. А ты учитель русского языка, верно?

— Да. Преподаю в старших классах.

— Ты знаешь, я нисколько не удивлен тому, что ты стала учителем, — смеется он. — Помнишь, как мы вместе делали уроки, и ты не давала мне списывать? — бегло смотрит на меня. — «Списать? — изображает меня. — Еще чего! Садись. Я сейчас тебе все объясню и решишь сам».

— Да-да, — смеясь, подтверждаю я. — Было такое. И ты говорил, что из меня вырастет хороший педагог. Вот и вырос, — развожу руками. — Кстати, Слав… — делаю небольшую паузу и пристально смотрю на него, — я прочла все твои письма. И теперь понимаю, что ты чувствовал, когда я перестала выходить с тобой на связь.

Он останавливается на светофоре, откидывается на спинку кожаного кресла, поворачивает ко мне голову, и, о чем-то задумавшись, смотрит в глаза.

— Письма не могут передать то, что я тогда испытывал. Прошло очень много лет, но у меня такое чувство, что это было вчера.

— Мне тоже так кажется, — тихо произношу я.

Он продолжает смотреть на меня. Улыбается чему-то своему, с задумчивым видом растирает гладко выбритый подбородок, и, словно выйдя из размышлений, берет меня за руку.

— У нас еще есть шанс наверстать упущенное, — сжимает ладонь, сразу отпускает ее, и берется за руль. — Не зря же он нам дан, правда? — подмигивает он, и трогается на зеленый.

Я и сама об этом уже не раз задумывалась за последние дни.

Как же все-таки интересно устроена жизнь: восемнадцать лет растишь приемную дочь, в это время твой родной ребенок живет не пойми где, ты ничего о нем не знаешь, и даже не подозреваешь о его существовании, и именно в тот момент, когда от тебя отворачивается дочь, ты вдруг узнаешь о том, что у тебя есть сын…

Ни раньше ни позже, а именно сейчас, когда уже успела почувствовать себя одинокой и никому ненужной.

И вот тебя словно волной накрывает прошлое. В твоей жизни снова появляется мужчина, которого когда-то безумно любила, на которого все эти годы таила обиду, считая его предателем. Всплывает правда — горькая, жестокая, но благодаря ей ты многое переосмысливаешь, смотришь на прошлое совершенно другими глазами, понимаешь, что все было вовсе не так, как тебе преподнесли, и… твой жизненный маршрут резко меняет направление.

— Приехали! — выводит из размышлений Слава.

Выходим из машины, поднимаемся в кабинет следователя, Слава и мужчина лет пятидесяти приветствуют друг друга крепким рукопожатием.

— Давайте сразу к делу, — мужчина садится за стол и берет бумаги. — Мы нашли и опросили двух работников роддома, в котором вы, Ольга, — поднимает на меня взгляд, — рожали. И могу сказать, что вам крупно повезло.

У меня аж сердце замирает после этих слов.

— Вас вспомнила медсестра, которая в ту ночь дежурила. — Он подает мне листок. — Вот ее показания.

Мы со Славой быстро пробегаемся взглядом по строкам, и через минуту смотрим друг на друга округлившимися глазами.

— Обалдеть… — в шоке выдыхаю я.

— Как такое можно было скрывать?! — Слава снова устремляет взгляд на строки.

— Благодаря ее показаниям мы установили в какой дом малютки определили вашего сына, затем нашли человека, который там раньше работал, и уже благодаря его показаниям мы буквально несколько часов назад вышли на детский дом, в котором… — набирает полную грудь воздуха и шумно выдыхает, — рос ваш сын. Осталось сделать последний шаг, — смотрит на нас по очереди, — наведаться туда и выяснить: его имя, фамилию, до какого возраста он там находился, был ли усыновлен, и если был, то кем. Завтра после обеда можем отправиться туда вместе.

— Да!

— Конечно! — отвечаем хором.

— Отлично! Тогда до завтра.

Глава 33. Ход конем

Кира

— Кукусики! — заглядывает в мою комнату соседка, и с широкой улыбкой показывает бутылку игристого. — Отмечать будем или нет?

— Что именно? — моргаю я, пытаясь вспомнить, какой сегодня праздник.

— Как это что? — заливисто смеется Марина, проходит в комнату и садится на мою кровать. — Твой выход из ситуации! Красивый выход, между прочим, — подмечает она, и в следующую секунду в потолок летит пробка от бутылки.

— Да мне как-то не до отмечалок, — отказываюсь составить ей компанию. —