Охота на мышку - Юлия Гетта

— Папа, прекрати, — грубо перебиваю я его. — Ты ведёшь себя, как будто мне четырнадцать лет. Я уже большая девочка, и мне не нужны все эти разговоры.

— Какая разница, сколько тебе лет. Ты всегда будешь моей дочерью. И я всегда буду за тебя переживать. Что у вас случилось с Женей?

— Да ничего у нас не случилось, пап. Просто мне кажется, что я уже не хочу за него замуж…

Папины густые брови изумлённо ползут наверх.

— Почему? Он тебя чем-то обидел?

— Нет, — кручу я головой. — Дело во мне. Кажется, я его разлюбила.

— Почему? Он же такой хороший парень. Так любит тебя, заботится, пылинки сдувает.

— Ну и что…

Обнимаю себя за коленки и ложусь на них щекой.

Заботится он… Да, заботится. Почти всегда. В девяноста процентах случаев. Но меня уже давно не впечатляет эта его забота. Наоборот даже, раздражает. Душит.

Горько усмехаюсь. Ну да, конечно, забота меня душит. А вот когда оскорбляют, нагло лапают, пошлости всякие говорят — это другое дело. За это я и влюбиться могу, как оказалось. Господи, какая же дура…

— Может, ты просто переживаешь? — предполагает папа. — Волнуешься, потому что замужество — это ведь очень серьёзный шаг. Считай, на всю жизнь себя с человеком связываешь. Я читал, что сомнения у невесты — вполне нормальное явление. Такое часто встречается.

— Ты читал? — удивляюсь я.

— Да.

Складываю руки крест-накрест на груди.

— Папа, ты бы лучше своей личной жизнью занялся. Что-нибудь об этом почитал. Куда пропала Галя? Она мне нравилась.

— Таня, со своей личной жизнью я как-нибудь разберусь сам, — строго обрубает отец.

— Вот видишь, — обиженно отвечаю я, — от меня ты хочешь откровенности, а сам?

— Так ведь это ты мой ребёнок, а не я твой.

— Ну и что? Ты мой отец, и я тоже за тебя переживаю.

— У меня всё отлично, дочь, можешь не переживать.

— Ага, да, конечно.

— Давай лучше поговорим о тебе, — упрямо стоит на своём отец. — Почему ты разлюбила Женю?

Ну вот что он ко мне привязался? Сжимаю зубы, с шумом втягивая воздух через нос.

Потому что я встретила одного психа, папа. Который мне угрожает. С которым ни одна нормальная девушка в здравом уме не связалась бы… В общем, потому что твоя дочь — шизанутая. На всю голову. Как тебе такой ответ?

— Не знаю, пап. Просто я так чувствую и всё.

— Но ты ведь раньше любила его?

— Любила. Наверное. Или, может, думала, что люблю.

Отец с осуждением качает головой.

— Вы уже так давно вместе, Тань. Не торопись всё разрушать. Дай себе время подумать, убедиться, что чувства тебя не подводят. Женя ведь действительно очень хороший парень. Он очень за тебя переживает.

Недоуменно сдвигаю брови:

— А что это он за меня переживает?

— Ну, я имею в виду, что он… всегда очень внимателен к тебе. Старается угодить во всём.

— Ты уверен, что это хорошо?

— А разве плохо?

Не знаю. Я уже ничего не знаю.

— Пап, я тебя услышала. Давай закончим этот разговор, пожалуйста.

— Как скажешь, дочь.

— Я, наверное, лягу спать пораньше. Если ты не возражаешь.

— Ложись. Завтра во сколько вы за город уезжаете?

— Не знаю. Женя, наверное, позвонит с утра, скажет.

Папа снова смотрит на меня неодобрительно и качает головой. Опять начинаю злиться.

— Спокойной ночи, папа, — с нажимом произношу я и демонстративно забираюсь обратно под одеяло.

24. Можно ведь хоть иногда расслабиться?

О своём согласии поехать с Женей отмечать день рождения его друга я начинаю жалеть ещё до того, как села в машину. Колпышевский на взводе, возбуждённо рассказывает мне, сколько развлечений нас ждёт в месте, куда мы отправляемся. Мол, там есть и каток, и бассейн, и лыжная база, и баня. А всё, чего хочется мне — это вернуться домой и лечь спать. Потому что сегодня я провела ужасную бессонную ночь. Никак не могла перестать думать об угрозах Сычева. Вся извелась.

— Жень, давай только ненадолго поедем, хорошо? — жалобно прошу я, глядя на радостный профиль своего жениха. — Я себя плохо чувствую, всю ночь не спала.

— Танечка, там в домике будут комнаты, где можно поспать, не переживай, — отмахивается он.

— Я не хочу спать в домике, я хочу спать у себя дома, — с нажимом возражаю я.

На этот раз Женя удостаивает меня взглядом и недовольно поджимает губы. С некоторых пор эта его привычка стала ужасно раздражать.

— Что можно успеть за два часа? — недовольно интересуется он. — Я думал, мы с тобой проведем весь день вместе, будем наслаждаться отдыхом на природе.

Тихо втягиваю носом воздух, отвернувшись к окну, закатываю глаза, стараясь подавить растущее внутри раздражение. И тут же чувствую легкий укол вины.

Женя уже пару месяцев ждёт этой поездки. А я, как бесчувственная стерва, всё порчу.

— Хорошо, побудем подольше, — заставляю я себя уступить. — Только не сильно, ладно? Я и правда не очень хорошо себя чувствую.

— Ладно, — обиженно бурчит Женя.

И всю дальнейшую дорогу мы не разговариваем. Чему я только рада. Мне даже удаётся немного вздремнуть, откинув спинку своего сидения.

Приезжаем на очень симпатичную базу отдыха за городом. По всей её территории красуются мохнатые ели с пышными белыми шапками снега на пушистых ветках. А между ними разбросаны новенькие коттеджи из сруба. Большие и маленькие. Мы подъезжаем к самому огромному из них.

Женя паркует машину и заводит меня внутрь. Домик, если можно так назвать внушительных размеров двухэтажное строение с мансардой, изнутри выглядит очень мило и уютно. Практически весь первый этаж занимает большая столовая, в центре которой установлен длинный стол с различными угощениями и выпивкой. За ним расположилось довольно большое количество людей, никого из которых я не знаю. И по большей части это парни. Мы поздравляем именинника, Женя знакомит меня с кем-то из своих друзей, те в свою очередь кого-то представляют ему, а я всё больше жалею, что согласилась поехать сюда. В чужих компаниях всегда чувствую себя неуютно.

Присоединяемся к застолью, нам тут же приносят тарелки с приборами, пододвигают различные блюда. Мне не хочется есть, но из вежливости пробую какой-то салат.

Вокруг меня довольно весело. Все хохочут, наперебой произносят тосты, рассказывают какие-то общие истории. Колпышевский принимает активное участие во всём этом. Я, наверное, единственная сижу молчу. Испытывая постоянную неловкость.

— Танюш, давай я тебе налью вина? Выпей немного, расслабься, — заботливо предлагает мой жених.

— Ты ведь знаешь, что я не пью, с чего бы вдруг начала сейчас? —