Охота на мышку - Юлия Гетта

— Телефон верни, — глухо требую я, протягивая руку.

Но Женя хватает меня за плечи, разворачивает на сто восемьдесят градусов и толкает к выходу.

— Ты не слышала меня? Иди, я сказал!

По инерции делаю несколько шагов. За спиной раздается очередной взрыв мужского хохота.

Всё. Это предел.

Больше меня не нужно выгонять. С пылающим лицом сама спешу уйти оттуда как можно скорее.

25. Господи, пожалуйста, спаси меня

Звуки громкой музыки, гам голосов, крики и пьяный смех сотрясают дом, режут слух. Я быстрым шагом пересекаю помещение, то и дело натыкаясь на кого-то из девушек или парней, что веселятся тут на полную катушку.

Хочется покинуть это место любой ценой, даже без своего телефона. Но я не знаю как. Мы не в городе, пешком отсюда не уйти. На улице еще такой мороз. Можно попросить телефон у кого-нибудь, чтобы вызвать такси. Но я не смогу за него заплатить, нет с собой налички. Только виртуальная карта, привязанная к моему сотовому.

Позвонить папе и нажаловаться? Как назло, не помню наизусть его номер… Старый знала, а потом отец его сменил, я сохранила в памяти телефона, да и всё, руками ни разу не набирала. Технологии делают нас уязвимыми…

Так и не придумав, как мне поступить, забиваюсь в дальний угол столовой, забравшись с ногами на маленький диванчик. Отстранённо наблюдаю за творящимся вокруг хаосом.

Колпышевский с компанией парней вскоре возвращаются за стол, продолжая выпивать. Жених даже не вспоминает обо мне. Не пытается отыскать взглядом. А я всё сижу в своём углу и понятия не имею, что делать.

Испытываю смешанные чувства. С одной стороны мне до омерзения противна вся эта ситуация. С другой — я радуюсь, что теперь меня не будет мучить совесть за разрыв помолвки. После того, что Женя сегодня вычудил, ни одна нормальная девушка не согласилась бы выйти за него замуж. Хотя, возможно, какая-нибудь и согласилась бы, если бы сильно любила. Но это точно не обо мне.

Я не выдерживаю и выхожу на улицу, закутавшись в свою шубку и шарф поплотнее. Иду к катку, где катаются, очевидно, постояльцы других домиков. Трезвые, красивые, улыбчивые. Хочется присоединиться к ним, но за прокат коньков нужно платить, и мне ничего не остаётся, кроме как стоять и наблюдать. Пока ступни от холода не начинают прилипать к подошвам сапог изнутри.

Боюсь простудиться и возвращаюсь в дом. А там уже творится вообще сплошной кошмар. Женя пьяный настолько, что едва ворочает языком. Предпринимаю очередную попытку отобрать у него свой телефон, чтобы вызвать такси, но выясняется, что мой нерадивый жених уже успел где-то его потерять. Или специально спрятал, не знаю.

Пытаюсь аккуратно уговорить Колпышевского позвонить трезвому водителю и ехать уже домой. Но Женя вдруг вспоминает, что он не каблук, и начинает фанатично доказывать это окружающим. В приказном тоне громко требует, чтобы я сидела и ждала, пока он не навеселится вволю со своими друзьями. У его друга сегодня «днюха», в конце концов!

Я хватаюсь за голову. Со всех сторон подбирается отчаяние. Но заставляю себя держаться. Быть сильной. Не раскисать.

Усаживаюсь на тот же диванчик в углу, отстранённо наблюдая за Колпышевским. Впервые в жизни вижу своего жениха таким пьяным. Как же всё-таки хорошо, что это случилось прежде, чем я вышла за него замуж! Потому что зрелище отвратительное.

Не выдержав, сбегаю на второй этаж в попытке отыскать тихое место. Там широкий холл и несколько спален, но все они оказываются занятыми целующимися (и не только) парочками. Что удивительно, в этих приватных комнатах отсутствуют дверные замки. Запереться изнутри невозможно. Но, кажется, мало кого из предающихся страсти пар это волнует.

С пылающим от смущения лицом дохожу до конца коридора, обнаружив там лестницу, что ведёт ещё выше, в мансарду. Поднимаюсь по ступеням. И наконец, вздыхаю с облегчением. К счастью, хотя бы здесь никого нет.

В помещении под самой крышей не так много места, почти всё пространство занимает двуспальная кровать. Но вполне уютно. Скошенный с одной стороны потолок из круглых бревнышек, небольшое окошко в стене. За которым темное звёздное небо.

Я даже не знаю, сколько сейчас времени. Кажется, будто уже глубокая ночь. Спать хочется страшно. Присаживаюсь на край кровати, чувствуя сокрушительную усталость. Решаю прилечь ненадолго. И меня тут же расплющивает окончательно. Веки такие тяжелые, я лишь слегка прикрываю их и уже не могу открыть. Мгновенно проваливаясь в сон.

Кажется, спала я всего пару минут до того, как меня разбудили. Что-то тяжелое опускается на меня и придавливает сверху всё сильнее и сильнее. Испугавшись, распахиваю глаза, упираюсь руками в чьё-то твёрдое тело, совершенно ничего не видя в темноте. С трудом понимаю, где нахожусь и кто взбирается на меня.

— Вот ты где, моя недотрога…

Это мужчина. Пьяный. Омерзительно воняющий сигаретами, блевотиной и перегаром. Пытаюсь закричать, но из горла вырывается лишь осипший хрип.

— Танечка моя, Танюшечка… Иди ко мне, я так тебя люблю…

Меня очень грубо и больно тискают, хватают за ягодицы, за грудь, бесцеремонно задирая кофту. Я вырываюсь, пинаюсь, бьюсь в панике, когда с меня пытаются стянуть джинсы, выдрав с корнем пуговицу на ширинке.

— Как же я тебя хочу… Сейчас ты раздвинешь свои ножки и покажешь мне свою писечку, как же долго я этого ждал…

— Не трогай меня, придурок! — наконец, из моего горла вырывается громкий крик.

Отбиваюсь изо всех сил, скатываюсь с кровати на пол, кое-как вырвавшись из лап этого ублюдка.

— Ну куда же ты, Танюша, иди ко мне…

Ошалело вглядываюсь в темноту, осознавая, наконец, что это Колпышевский. Пьяный в дрова, невменяемый.

— Какой же ты мерзкий! — с презрением выплевываю я. — Не смей меня трогать, слышишь? Отец тебе ноги за это оторвёт!

Но он будто даже не слышит. Поднимается с постели и идёт на меня, как зомби, вытянув перед собой руки.

Изо всех сил толкаю его в грудь, Колпышевский заваливается обратно на постель, а я в ужасе сбегаю из мансарды. Едва не убившись на лестнице.

Внизу всё сильно поменялось. Музыка уже не орёт, лишь слегка приглушенно играет. Почти никого нет, только за столом сидят несколько парней, громко общаясь между собой пьяными голосами.

Вжав голову в плечи, прохожу мимо них и усаживаюсь на свой диван в том самом углу. Меня всю трясёт. Хочется реветь.

Обнимаю себя руками. Какой же кошмарный сегодня день. Или уже ночь.