Охота на мышку - Юлия Гетта

— Почему это я крыса? — спрашиваю я глухо, преодолевая растущий в горле ком.

Сергей приподнимается на локтях и смотрит на меня, слегка сузив глаза.

— Ты не в курсе значения этого слова?

— В курсе. Только не понимаю, какое отношение оно имеет ко мне.

Рывком переместившись в сидячее положение, Сычев подворачивает под себя ногу и пристально смотрит мне в глаза.

— Если бы ты нажаловалась на меня отцу хотя бы неделю назад, до всех наших задушевных бесед по телефону, я бы понял. Я бы слова тебе не сказал. Но ты так мило щебетала со мной и тащилась, когда я тебя целовал. Скажи, что не так? Там, в подвале. Ты была совсем не против и кайфовала не меньше меня. Пока я не стал перегибать. Да, я дебил, но от этого твой поступок не выглядит менее дерьмово. Неужели сама не понимаешь?

Он точно ненормальный. Что он несёт, какому отцу я нажаловалась? Совсем уже с ума сошел…

— Ты с чего вообще взял, что я кому-то на тебя жаловалась? — спрашиваю я недоуменно.

— А ты типа не в курсе?

— Не в курсе чего⁈

— Что твой папаша в школу приходил проинспектировать мой телефон.

Мои брови ползут на лоб, а в грудь закрадывается нехорошее предчувствие.

— Не может такого быть…

— Да ладно? — недобро ухмыляется Сычев. — Ну спросишь у Людмилки в понедельник, если мне не веришь.

— Но как? Откуда? Ничего не понимаю… — растерянно хлопаю глазами я. — Мы вчера вечером с папой разговаривали, он слова мне не сказал… Откуда бы он узнал, я никому… Ой.

Кошусь на спящего на полу Колпышевского. Вспоминаю, как неделю назад просила его о помощи. И умоляла ничего не говорить отцу. Вот же гад… Выходит, этот трус всё-таки сдал меня! И конечно под жестким условием его не палить! Вот папа и не стал предъявлять мне претензии. Представляю, как ему хотелось! Ну какая же иуда мой бывший женишок!

— Значит, ты не жаловалась на меня? — уточняет Сычев, внимательно наблюдая за моим лицом. Наверняка, все мои эмоции сейчас на нём написаны.

— Нет, — кручу я головой. — Я рассказала про тебя другому человеку. Но это было давно. Еще до того, как мы с тобой… начали созваниваться каждый вечер. Видимо, этот человек решил папе все выдать…

— Что это за человек?

— Неважно. Подруга.

— Вот сука. Значит, это не ты крыса?

— Нет, конечно! Я бы никогда так не поступила!

— Это кайф.

Сычев резко встаёт и бодро шагает ко мне. Его разбитое лицо буквально сияет. И это пугает не на шутку.

— Нет, нет, не трогай меня! — в панике выставляю я перед собой руки.

Но Сергей всё же сгребает меня в охапку и валит на постель.

— Да иди ты сюда…

Обнимает, держит силой, вдыхает запах моих волос.

— Не надо, пожалуйста, отпусти… — хнычу я, уже не в состоянии сопротивляться.

— Я люблю тебя, Мышь…

— Нет, нет, прекрати, пожалуйста…

— Я правда люблю тебя. П*здец как люблю. Все, что хочешь, для тебя сделаю. Слышишь? Только скажи. Что мне сделать? Хочешь, пойду бить морды своим кентам и выгонять их отсюда? Правда, они скорее меня толпой ушатают, чем уйдут, но мне насрать. Мы-ышь… Только скажи, и я буду делать всё, что угодно. Всё, что захочешь. Для тебя. Только не прогоняй меня, пожалуйста… А то я сдохну…

Он утыкается лбом в моё плечо, а я судорожно всхлипываю. Впиваюсь пальцами в мужские плечи, ещё сильнее притягивая за них к себе.

Внутри всё переворачивается от таких признаний. Воздух с трудом заходит в лёгкие. И в этот миг мне кажется, что я тоже его люблю. Люблю безумно. Всем сердцем, всем душой. Что он и есть тот самый, о ком я так долго мечтала. Мой суженый, моя судьба, моя вторая половина. Которую всю жизнь ждала.

Ну и что, что ненормальный, ну и что, что псих? Пусть так. Главное, что он мой ненормальный. И мой псих. Самый лучший на свете псих! Самый желанный. Единственный. Любимый. Мой дикий зверь, который по какой-то причине выбрал именно меня, полюбил и теперь не опасен, но тоже — только лишь для меня.

Обнимаю его нежно, скольжу пальцами по короткому ежику волос на голове, глажу точно так же, как он меня тогда, в подъезде. И когда Сережа отстраняется, чтобы посмотреть в мои глаза пьяным, но таким пронзительным взглядом, я сама тянусь к его губам.

28. Почему ты меня не тормозишь?

Поверить не могу, что она снова сама меня целует, ласкает, нежными пальчиками гладит по голове, это просто п*здец, как кайфово. Моя маленькая мышка. Моя девочка любимая. Думал, пошлёт меня к черту со всеми моими признаниями, и я уползу медленно подыхать, но, сука, больше ни за что, никогда в жизни к ней не подойду. А она не послала.

Я просто о*уел, когда она перестала вырываться, прижалась ко мне, как к родному, и потянулась целовать. Думал, сердце выскочит нах*й из груди.

Стаскиваю очки с аккуратного носика, откладываю их в сторону, смотрю в широко распахнувшиеся темные глаза, и у меня захватывает дух. Какая же она красивая. И в очках красивая, а без них вообще… Просто космос. Снова целую самые сладкие в мире губы, глубоко и жадно, как безумный.

Как я так попал? Как меня угораздило? Ещё сегодня днём ненавидел её, презирал, думал, приеду сюда, поставлю на место, накажу, унижу… И отвалю после этого. Успокоюсь, наконец. Как помутнение какое-то в башке было.

А увидел на коленях у козла какого-то и понял, что нихрена я не успокоюсь. Что срать мне, крыса она или шлюха последняя, да хоть кто, всё равно, хочу её, как дебил конченый, и буду хотеть, словно меня кто проклял этим. Если крыса, значит, будет моя крыса, если шлюха, значит, будет моя персональная шлюха, и больше никто, сука, даже близко к ней не подойдёт.

Но оказалось, Мышь совсем не крыса. И почему мне в голову не пришло, что она могла рассказать обо мне кому-то ещё, кроме отца? И сделать это куда раньше, чем мы с ней подружились? Почему я всегда сходу думаю о людях всё самое плохое? Нормальная Таня девчонка. Бывают же нормальные. Вот как Марго, например. И Мышь тоже нормальная. Я теперь точно это знаю. Чувствую. Каким-то еб*ным шестым чувством. Ну не могло же мне так башню снести из-за какой-нибудь овцы тупой?

И на коленях у того чмошника Мышь расселась,