Формула любви для Золушки - Елизавета Красильникова

в своей старенькой хижине (если, конечно, так можно назвать ее номер), а чудесный дворец с прекрасным Принцем уплыл куда-то далеко. Да, как будто ничего и не было. Вместо того чтобы впасть в состояние любовной эйфории — ведь Сашины мечты практически сбылись, Вадим ее целовал! — девушка почему-то была озадачена и растерянна. Наверное, так бывает всегда, когда о чем-то долго и упорно мечтаешь, оно наконец сбывается, а ты вовсе и не рад. Так, только пустота в душе и чувство того, что что-то бесследно потеряно. Человек любит свои мечты, а не их реальное воплощение и, когда оказывается лицом к лицу с предметом своих вожделений, теряет вместе со своими мечтами часть себя.

А может, Саша просто не знала, как теперь ей себя вести. Что будет завтра? Будет ли продолжение праздника? Или ее порыв будет высмеян и ее снова поставят на место? Утро вечера мудренее, решила Саша и уснула крепким, здоровым сном (спасибо выпитому вину).

Уснуть так же быстро, как Саше, Вадиму не удалось. На пьяную голову тут ничего не спишешь — он был трезв как стеклышко. Да, немного затуманилось сознание, но тому способствовали лишь атмосфера нереальности, интима и иллюзия полного душевного взаимопонимания. Его с какой-то необъяснимой, непреодолимой силой потянуло к этой замечательной девушке, которая сегодня вечером была свежа и хороша, как только что распустившийся бутон розы. Хотя почему — необъяснимой? Он же мужчина, в конце концов!

«Я еще и ее начальник…» — испытывая абсолютно противоречивые чувства к самому себе, думал Вадим, стоя перед раскрытым окном и куря одну сигарету за другой.

Этой ночью город тоже не думал засыпать. Яркие, переливающиеся всеми цветами радуги вывески ночных магазинов и ресторанов делали улицу невероятно заманчивой для случайного наблюдателя. Невозможно было спокойно смотреть на этот непрекращающийся праздник жизни. В ночной тишине откуда-то доносилась веселая музыка, веяло приятной прохладой, и казалось, что настоящая жизнь — та, о которой мечтаешь, — именно здесь и сейчас. А когда наступит утро, вместе с ним придет совершенно другая реальность, нужная кому-то, но только не тебе: суета, беготня, заботы, тревоги, мимолетная радость, разочарования…

Вадим никогда не чувствовал себя таким потерянным. В студенческие годы ему, естественно, приходилось иметь дело с девушками, такими, как Саша. Но тогда он воспринимал их только в качестве объекта своих домогательств. Этих девушек интересно было добиваться, пудрить им мозги всякими заумными россказнями, разыгрывать из себя рыцаря в золотых одеждах — им так больше нравилось позволять себя уломать.

Потом женщины сами стали искать дорожку к сердцу Вадима Татаринова, и это ему пришлось по душе куда больше, нежели напрягаться самому. В какой-то момент он вдруг понял, что цель стать состоятельным бизнесменом для него превратилась в средство получения без особых усилий женской любви и внимания. Особенно актуально это стало после ухода жены, такого внезапного и вероломного удара в спину. Вот тогда девушки, подобные Саше, перестали для него существовать, и их скромное местечко заняли опытные во всех отношениях женщины, подобные Виолетте.

Разумеется, Вадим и не думал хранить верность Виолетте до последних дней. Кроме того, он догадывался, что и он у нее не единственный. Но то, что он для нее основной, придавало ему уверенности и питало его самолюбие. Но Саша…

Как случилось, что она проникла в его душу? Ведь он столько раз отгонял от себя мысль, что ему нравится эта девушка. Нравится! Помнится, в ту ночь, когда он разгребал завалы документов и одновременно рассылал электронную почту (иногда приходилось брать на себя функции секретаря), он получил Сашино резюме. И ведь что-то такое непонятное закралось к нему в сердце уже в тот момент.

«Красивое имя — Александра, — подумал тогда Вадим. — Почти на десять лет моложе меня, училась в моем институте. Не может быть, чтобы она действительно рассчитывала всего лишь на должность секретарши. А вообще интересно посмотреть, кого там теперь готовят». И все уже решив для себя, он послал ей приглашение на собеседование.

Она пришла, такая застенчивая, но сразу ему понравилась. Особенно Вадима поразили ее волосы — видно было, что не крашеные, а свои, пшеничные, и такие же, как колосок, тугие. А глаза голубые-голубые… Вадим сразу вспомнил свою дочь — они ведь чем-то похожи. Нет, дочка была смугленькой, черноглазой девочкой, но… Может, такая же наивность в этих глазах, а может, такая же хрупкость в ее стройном теле…

Когда появлялись подобные мысли, Вадим упрекал себя за возможное предвзятое отношение к новой сотруднице и старался, чтобы она как можно реже попадалась ему на глаза. Да и она почему-то побаивалась его, что ли? Стоило ему зайти в их кабинет, так она как будто хотела провалиться сквозь землю: вся съежится, уткнется в свой компьютер и сидит не шелохнувшись, пока он не уйдет. Странная она, эта Саша.

«А имя Саша ей совсем не идет. Ну что это за мужское имя у девушки? Я слышал, в отделе ее кто-то называл Шурик и даже Сашок. Что за глупость! Такой девушке подходит что-то более нежное, женственное. Например, Аля… Да, я звал бы ее Аля». — Он подвел итог своим мыслям и сам удивился тому, что в них он уделяет Саше так много места.

В общем, идея взять ее с собой в Рим возникла не случайно. То есть Вадим, конечно же, прежде всего отдавал ей должное как ценному сотруднику. Тем более что эта поездка была напрямую связана с ее непосредственными обязанностями. Но соблазн узнать ее поближе, в нерабочей обстановке, был слишком велик, чтобы Вадим смог пересмотреть свое решение. Вот только зачем он пригласил туда же Виолетту — оставалось для него вопросом и по сей день.

Вспомнив о Виолетте, Вадим нахмурил брови, выбросил недокуренную сигарету и закрыл окно.

— Все. Пора спать. Работа прежде всего! — приказал он сам себе и погасил свет. — А с Виолеттой надо разобраться: или теперь, или никогда.

2

Следующий день не преподнес Саше больше таких приятных сюрпризов, как вчера. В принципе с некоторым облегчением она поняла, что Вадим не собирается никоим образом вспоминать события в ресторане. И она решила тоже не проявлять своих чувств. Однако за облегчением сразу последовало разочарование: значит, для него все это не имело никакого значения? Он все моментально забыл как рядовой эпизод своей жизни. Да ведь, в сущности, ничего и не было…

Но Саше только казалось, что все осталось по-прежнему. На самом деле между ними возникла определенная напряженность.