Порочный принц - Лили Сен-Жермен

class="p1">В нерабочее же время посылки имеют тенденцию содержать такие вещи, как отрубленные головы, бомбы или вычурные, набитые блестками конверты от ваших коллег-мудаков.

Я забываю про кофе и, нахмурившись, в три шага добираюсь до Вероники. Я зажимаю ногтями уголок протянутого мне пакета и несу его к своему столу.

— Спасибо, Вероника, — бросаю я через плечо, стараясь не привлекать внимания к тому, как странно, должно быть, выгляжу. Свободной рукой я убираю все со стола, как можно аккуратнее ставлю на него пакет (на случай бомбы и всего такого) и подзываю Изобель.

По тону моего голоса она сразу понимает, что что-то случилось, и оказывается у моего стола, пока я читаю на посылке имя отправителя. Обратного адреса нет, только имя.

Эйвери Капулетти.

Изобель смотрит на меня.

— Стоит ли его открывать?

Я чуть-чуть отступаю от стола.

— Надо подождать, пока его осмотрят.

Изобель усмехается.

— Да ладно, — говорит она. — Отнеси его в лабораторию. Если бомбанет, то, по крайней мере, мне сегодня вечером не придется идти на второе свидание с тем придурком.

Я киваю в знак согласия.

— А мне больше не придется смотреть «Холодное сердце».

Мы относим посылку в лабораторию и просим эксперта-криминалиста ее проверить. Когда становится совершенно очевидно, что упаковка не разнесет вдребезги наше здание, он открывает ее и аккуратно высыпает содержимое на смотровой стол из нержавеющей стали, на котором, вероятно, ранее днем лежали части тела.

Надев маски и защитные костюмы, мы с Изобель как можно аккуратнее выкладываем из посылки ее содержимое. Наверняка это будет требование выкупа.

В большой конверт завернут воскресный номер «Нью-Йорк таймс», весь пропитанный чем-то похожим на кровь. Осторожно, пинцетом, Изобель разворачивает газету, и было бы ложью сказать, что я не удивлен тем, что предстает перед нами под слоями пропитанной кровью газетной бумаги.

Обручальное кольцо Эйвери. То самое, стоимостью в целое состояние. Оно тоже перепачкано в чем-то похожем на кровь. А в середину кольца, там, где всего несколько часов назад находился ее палец, воткнут маленький кусочек бумаги с пластиковым покрытием, который выглядит так, словно его только что достали из печенья с предсказанием. Изобель осторожно вынимает его из кольца и разворачивает двумя пинцетами.

Мы с Изобель одновременно поднимаем глаза друг на друга. Это простое сообщение, но совсем не такое, каким я его себе представлял. Это не требование денег или частного самолета. Даже не издевка. Нет, оно, можно сказать, банальное.

«Проверьте электронную почту».

Что мы и делаем, одновременно сняв перчатки и схватившись за мобильные телефоны. И что же вы думаете, в верхней части списка наших почтовых ящиков у нас обоих одно и то же сообщение.

Это интернет-ссылка. Я нажимаю на нее, не беспокоясь о вирусах, поломке компьютера или установке шпионских программ. Обо всем этом мы побеспокоимся потом. Сейчас нам необходимо сделать все возможное, чтобы найти эту девушку, а это значит надо действовать быстро.

У моего телефона случается кратковременный припадок, экран загорается, потом несколько раз будто бы гаснет, а затем появляется видео.

Я отворачиваю телефон в сторону, радуясь, что у меня один из самых больших iPhone с объемным экраном. Сначала мне приходится прищуриваться, чтобы разглядеть, что на нём отображается, но как только я понимаю, что это такое, все становится предельно ясно.

— Черт возьми, — говорит стоящая рядом Изобель, вглядываясь в свой телефон. — Ты это видишь?

Девушка, которая, судя по её внешности и содержанию полученной мной посылки, никто иная, как Эйвери Капулетти, сидит на стуле, на ней нет ни клочка одежды — только кровь. Много крови. Комната плохо освещена, но этого света достаточно, чтобы понять, что девушка серьезно ранена. Она смертельно бледна, дрожит и у нее завязаны глаза.

— Похоже, она потеряла много крови, — говорит Изобель. — Как думаешь, сколько у нее времени?

— Совсем немного, — отвечаю я, мысленно накидывая список всего того, что нам нужно сделать дальше.

Всего того, что поможет нам найти эту девушку и вернуть ее домой, пока мы тут будем наблюдать за происходящим, не в силах ничего сделать.

И то же в самом начале моего списка?

Узнать, откуда взялось это чертово видео, прежде чем эта бедная девушка умрет.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ЭЙВЕРИ

Меня будит не пульсирующая боль в ноге (хотя именно она пронзает мое сознание вскоре после пробуждения), а мочевой пузырь, настойчиво требующий опорожнения.

Где я? Я в гостиничном номере? Вернулся Уилл?

Осознание всего случившегося обрушивается на меня, как проехавший по мне товарный поезд, после которого я неподвижно лежу на рельсах с изрезанными на куски конечностями.

Черт.

Калейдоскоп событий затапливает мой разум, как накрывшее берег цунами.

Вечеринка.

В моего отца стреляли, он упал в бассейн и пошел ко дну, истекая кровью и потеряв сознание.

Джошуа практически силой заставил меня спуститься на погрузочную площадку.

Окружившие нас охранники попадали, словно мухи.

И меня схватили двое мужчин в балаклавах и вкололи мне что-то, от чего я провалилась в пустоту без сновидений.

А потом.

Проснулась привязанной к стулу.

Этот гребаный парень, психопат, который срезал с меня одежду, пустил мне кровь. С моих губ слетает сдавленное рыдание при вспоминании, как он целовал меня между ног, как увидел мою реакцию на такую нежелательную близость и издал тихий смешок, отозвавшийся вибрацией во всем моем теле; а потом, каким-то образом, я осталась одна и истекала кровью.

Не знаю, что произошло после этого. Мне было холодно, мысли путались. Я чувствовала, как замедляется мое сердце — тук, тук, туууууук, словно изо всех сил пытается найти необходимый объем крови, чтобы разлить хоть что-то по моему измождённому телу.

Я все еще чувствую на бедрах холодный воздух, и начинаю паниковать.

«Он меня изнасиловал?»

По ощущениям внизу живота боли нет. Во всяком случае, не сильнее, чем после наших с Уиллом жарких игрищ на кладбище. Я сгибаю левую руку, на которой больше нет обручального кольца, но, к счастью, нет и веревок. Пусть забирают это чертово кольцо. Мне достаточно рук и ног, спасибо большое. Инстинктивно я кладу руку между ног, прикрываясь, но также проверяя, нет ли каких-либо признаков того, что со мной что-то сделали, пока я была без сознания.

В том смысле, что я уже не на стуле, так ведь? Я лежу на спине. Подо мной что-то мягкое. Шершавое, как дешевый поролон. Матрас. Я на матрасе. Но это не ортопедический матрас от Tempur-Pedic, нет. Это нечто разработанное специально для камеры пыток. Подо мной сыро, то ли от крови, то ли от