Наследница иллюзии - Мэделин Тейлор

его ещё раз. На сегодня я, пожалуй, и так его достаточно спровоцировала. Торн первым переступает порог, его крупная фигура кажется слишком большой для узкого тоннеля.

— Не обращай внимания на крыс. — Калдар становится рядом со мной, бросая тёмный взгляд. — Они выходят только когда голодны.

— Это значит, если я тебя накормлю, ты уйдёшь? — спрашиваю я, перешагивая порог и надеясь выбраться отсюда живой.

Единственный ответ — громкий хлопок двери за нашей спиной.

— Как думаешь, он соврал насчёт крыс? — шепчу я, задерживая взгляд на паутине, облепившей стены.

— Будем надеяться, — мрачно отвечает Торн.

Полчаса проходит, пока мы молча спускаемся по крутым ступеням. Они настолько узкие, что мне приходится делать успокаивающие вдохи, напоминая себе, что стены не сжимаются вокруг нас. Торн идёт на несколько шагов впереди, и мне не на что смотреть, кроме как на его затылок.

— У меня сложилось впечатление, что советник короля не твой большой поклонник, — говорит он, нарушая тишину.

— Поверь, это взаимно.

— Даже не представляю почему, — сухо отвечает он. — Он такой обаятельный человек.

Мои губы дёргаются.

— А ты, Жнец? Есть враги при дворе Смерти?

— Нет, — вздыхает он. — Меня все обожают.

Я закатываю глаза.

— Снова твоё воображение. Ты часто теряешь связь с реальностью или это недавнее явление?

— Я предпочитаю думать, что формирую собственную реальность.

Он исчезает из поля зрения, сворачивая за изгиб лестницы. Может, дело в этой зловещей атмосфере, но тревога во мне нарастает. В воздухе есть что-то тёмное. Это ощущается настолько явно, что, когда я через несколько секунд поворачиваю за угол и догоняю Торна, я странным образом рада его присутствию. Это не то место, куда хотелось бы идти одной.

— Не позволяй Судьбам услышать, как ты говоришь о формировании собственной реальности, — предупреждаю я с лёгкой насмешкой в голосе. — Эти три сестры решат, что ты пытаешься отобрать у них работу.

— Возможно, они сочтут это очаровательным? Я слышал, им нравится немного непокорства.

— Очень на это надеюсь, — тихо произношу я, думая о том, сколько раз я, вероятно, отклонялась от их замысла.

Мы идём ещё какое-то время, пока не выходим на круглую площадку около трёх метров в диаметре. Справа я замечаю вход в тёмный тоннель, но что скрывается за ним — загадка. Каждый волосок на моём теле встаёт дыбом, оставляя ощущение, будто за нами наблюдают. Вглядываясь в темноту, я почти ожидаю увидеть маленькие блестящие глаза, уставившиеся на меня в ответ.

Потолок низкий, всего в нескольких сантиметрах над головой Торна. Делая поверхностный вдох, я мысленно уговариваю стены перестать сжиматься вокруг меня. Старые страхи поднимаются из глубин подсознания, прорываясь в настоящее.

Меня захлёстывают образы обрушивающихся камней, погребающих нас под своей тяжестью. Дыхание сбивается, когда я вспоминаю, как пятнадцать лет назад задыхалась в земле. Как она заполняла мой рот, когда я пыталась закричать. Как жгла глаза, пока я искала выход, забивая ноздри с каждым отчаянным вдохом. Она касалась меня повсюду, будто сама земля разверзлась и проглотила меня целиком.

— Ангел?

Я вздрагиваю от звука его голоса. Поднимая взгляд, я встречаю его настороженный взгляд, который видит слишком многое. Выпрямляя плечи, я делаю глубокий вдох, удерживая воздух в лёгких несколько секунд, прежде чем медленно выпустить его.

— Ты… — его вопрос обрывается пронзительным визгом, доносящимся из тоннеля. Его внимание переключается мне за спину, глаза расширяются от страха. — Ложись!

Мне не нужно повторять дважды. Я бросаюсь на землю, сворачиваясь в клубок и закрывая голову руками. Вокруг нас хлопают десятки крыльев — на нас налетает целая стая летучих мышей. Их визг пронзает уши, громче всего, что я когда-либо слышала. В конце концов шум стихает, оставляя после себя глухую тишину.

Я приподнимаюсь, замечая Торна в нескольких шагах. Он покрыт слоем пыли, она осела на его одежде и в волосах. Смех поднимается к горлу, но замирает, когда я понимаю, что, скорее всего, выгляжу так же.

— По крайней мере, это не крысы, — замечает Торн.

Я хмурюсь, поднимаясь на ноги, и мы оба пытаемся стряхнуть с себя грязь.

— Это крысы с крыльями. Лучше от этого не становится.

Он усмехается, но я напрягаюсь, когда ко мне возвращается навязчивый вопрос.

— Что случилось с твоими крыльями? — требую я. — Куда они деваются, когда ты ими не пользуешься?

Он пожимает плечами, оставляя меня позади и направляясь дальше по тоннелю.

— Может, когда-нибудь покажу.

Я фыркаю, следуя за ним.

— Ты тренируешься быть загадочным или это у всех Жнецов врождённое?

— Не знаю, — бросает он через плечо. — Я не так уж многих встречал.

Я быстро его догоняю, благодарная за то, что тоннель достаточно широк, чтобы идти рядом.

— Серьёзно?

Он кивает.

— Дай угадаю, ты думала, что я пришёл из какой-нибудь скрытой колонии в горах Царства Смерти?

Жар поднимается по моей шее от его слов. Именно так я и думала.

Он смеётся, но в этом смехе есть острота.

— Да, всё было не совсем так.

— Есть другие Жнецы? — осторожно спрашиваю я.

Он неопределённо пожимает плечом.

— Кстати, мне любопытно, почему ты никому не рассказала, кто я такой?

Я смотрю вперёд, избегая его взгляда.

— Может, я знаю, что мне никто не поверит.

Он кивает.

— Поэтому я и не рассказал никому о твоей эйдолон.

Я замираю и медленно поворачиваюсь к нему.

— Ты не помнишь, как познакомила меня со своей милой подружкой? — дразнит он, проводя рукой по растрёпанным волосам.

— Я не забыла, — поправляю я, и мои щёки вспыхивают ещё сильнее. — Я просто не ожидала, что ты знаешь, как они называются.

— Я читаю, — говорит он, не давая никаких дополнительных объяснений.

Мои глаза сужаются. Я прекрасно знаю, что эта тема упоминается далеко не во многих книгах. Это не та информация, на которую люди натыкаются случайно.

— По моим подсчётам, — продолжает он, — ты первый Иллюзионист, способный призвать эйдолона, по меньшей мере за пять столетий.

— Шесть, — поправляю я. — Если уж считать.

Уголок его губ приподнимается в кривой улыбке.

— Это, в сочетании с тем, что ты ещё и рейф, делает тебя по-настоящему редкой.

Я отбрасываю несколько медных прядей за плечо.

— Похоже, Судьбы выбирают любимчиков. Постарайся не звучать завистливо.

— Какой бы грозной ты ни была, — его лёгкий тон исчезает, и в голосе появляется почти сожаление, — в настоящем бою у тебя не было бы против меня ни единого шанса.

— Посмотрим, — тихо отвечаю я, не понимая этой внезапной перемены.

— Надеюсь, нет, — мягко говорит он и меняет тему. — Твои родители так же одарены, как ты?

Я качаю головой.

— У моего отца нет магии, а вот моя мать происходила