После развода. Второй женой не стану! - Панна Мэра

Тягучим.

Я чувствую это физически. В груди, в коленях, в крови, которая всё ещё бурлит после всего произошедшего.

Он смотрит на меня.

Жадно.

Тяжело.

Будто впервые.

Будто всё, что он сдерживал, вдруг перестаёт иметь значение.

И тихо, почти хрипло говорит:

— Вот в этом.

А потом делает шаг и его рука ложится мне на талию, притягивает к себе резко, почти грубо.

Я не успеваю ничего сказать, потому что в следующий миг он целует меня.

Сильно.

Жадно.

Так, будто от этого зависит что-то большее, чем просто момент.

Глава 39

Я не успеваю понять, в какой момент всё перестаёт быть просто всплеском эмоций и становится чем-то гораздо большим.

Сначала я испытываю шок. Он всё ещё звенит где-то внутри, не даёт до конца осознать происходящее, но тело уже живёт своей жизнью, отвечает на его прикосновение, на его близость, на этот внезапный, обрушившийся на нас поцелуй.

Я замираю всего на долю секунды.

А потом отвечаю.

Так же резко.

Так же жадно.

Будто внутри меня тоже что-то срывается с цепи.

Его губы горячие, почти обжигающие, и в этом поцелуе нет ни осторожности, ни сомнений. Только чистое, оголённое напряжение, которое мы оба слишком долго держали в себе.

Я чувствую, как у меня кружится голова. Как кровь всё ещё кипит после погони, но теперь это всё смешивается с чем-то другим, не менее сильным, не менее опасным.

Адреналин будто превращает мое тело в огонь.

Его рука сжимает мою талию крепче, притягивает ближе, и я ощущаю, как он напряжён. Весь. До предела, словно держится на последней грани.

Его пальцы вплетаются в мои волосы, чуть резче, чем нужно, взъерошивают их, заставляя меня невольно вдохнуть глубже, прерывисто.

Я чувствую его дыхание. Ощущаю, как он впивается в мои губы, будто голодный, хищный зверь, которые ощущает запах теплого живого тела.

И я…

Я его не отталкиваю.

Наоборот.

Тянусь к нему. Отдаюсь этому моменту полностью. Без остатка.

С каждой секундой я проваливаюсь все глубже, будто тону в этом пьянящем омуте.

Боже, пусть это никогда не заканчивается, — мелькает в голове, и именно в тот момент, когда кажется, что мы оба окончательно теряем контроль, он вдруг резко отстраняется.

Делает шаг назад.

— Нет… — выдыхает он, проводя рукой по лицу. — Так нельзя. Я не могу так.

Руслан отворачивается, а я остаюсь стоять на месте, всё ещё ощущая его на своих губах.

— Почему?.. — голос звучит тише, чем я ожидала.

Он молчит. Долго.

Словно никогда не готов будет ответить мне на вопрос.

Я сглатываю.

Может, я сделала что-то не так? Может, ему не понравилось? А может?

Может у него просто кто-то есть, а он позволил себе сорваться?

— Это из-за Лейлы… Да? Она твоя… Девушка? — спрашиваю я так внезапно, что сама удивляюсь.

Он резко поворачивается ко мне.

И в его взгляде читается настоящее удивление.

— Это ты у Абсалама услышала? — наконец спрашивает он. — Решила, что у меня с ней роман?

Он хмыкает, будто не верит в серьёзность происходящего, и опускается в кресло. Тяжело, почти падая в него.

Ткань под его рукой мгновенно пропитывается кровью.

Я тут же прихожу в себя.

— Нет, Руслан, — быстро говорю я, уже опускаясь перед ним на корточки. — Сейчас не до этого. Тебе нельзя так сидеть.

Я хватаю его за здоровую руку.

— Пойдём в ванную. Давай. Я помогу тебе.

Он не сопротивляется.

Позволяет поднять себя, и только сейчас я чувствую, насколько он тяжёлый.

Мы медленно идём по коридору.

Я почти держу его на себе, но кое-как нам удается достичь гостевой уборной.

В ванной я торопливо нахожу аптечку, разворачиваю её, и достаю все, что попадается под руку.

Руслан опускается на плитку, устало, с тихим выдохом. Когда я провожу ватой по краю ранения, он чуть вздрагивает.

И вдруг говорит:

— Абсалам не соврал.

Я замираю.

— Лейла… Действительно могла стать моей женой.

Я поднимаю на него взгляд.

— Но мы так и не поженились.

— Почему?.. — тихо спрашиваю я.

Он смотрит куда-то в сторону.

И отвечает коротко:

— Потому что я не хотел.

Я невольно замираю.

Он делает паузу, словно собираясь с мыслями, и продолжает:

— Когда я был ребёнком… За меня уже всё решили. По нашим обычаям. Я знал, что женюсь на Лейле лет с десяти. Мы росли вместе. Знали друг друга… Как облупленные.

Я аккуратно обрабатываю рану, стараясь не причинять лишней боли.

— Но потом я вырос, — его голос становится тише. — И когда увидел её уже взрослой… Понял, что ничего не чувствую.

Он усмехается горько.

— А она чувствовала. Она ходила за мной. Уговаривала сказать «да». Или хотя бы попробовать.

Я невольно сжимаю вату сильнее.

— Но у меня внутри… Ничего не было, — он качает головой. — Ни искры. Ни желания. Ничего.

Он на секунду закрывает глаза.

— Родители начали давить. Требовать. Говорили, что это долг. Что так надо. Что иначе нельзя.

Я тихо спрашиваю:

— И что ты сделал?..

Он открывает глаза.

Смотрит прямо перед собой.

— Сбежал.

Слово звучит просто, но я чувствую, что за ним скрывается гораздо больше.

— Я оставил всё, — говорит он. — Семью. Её. Обязательства. Я не мог там оставаться. Мне всё там было… Ненавистно. Всё.

Он замолкает, а я продолжаю молча обрабатывать рану.

— И что потом?.. — осторожно спрашиваю я. — Вы ещё виделись?

Он вздыхает.

— Нет. Когда я уехал… Она осталась одна. Хотя у неё было всё. Деньги. Связи. Возможности.

Он говорит медленно, будто каждое слово даётся ему с усилием.

— Но она… Закрылась. Уехала от семьи. Жила одна. Почти ни с кем не общалась. А потом… — он делает паузу. — Через четыре года мне сообщили, что она умерла.

У меня на секунду останавливается дыхание.

— Рак крови.

Тишина в ванной становится тяжёлой.

Я не двигаюсь.

Даже забываю о ране.

Но он вдруг добавляет:

— Она завещала мне этот дом.

Я поднимаю на него глаза.

— Хотя не должна была. Но… Настояла.

Он усмехается едва заметно.

— Я редко сюда приезжаю. Этот дом… Напоминает мне о том, от чего я сбежал.

Глава 40

Руслан замолкает не сразу.

Его слова будто медленно оседают в моем создании. Тяжёлые, пропитанные чем-то таким, что не даёт их просто принять и отпустить. Он смотрит куда-то мимо меня, словно видит перед собой не ванную, не меня, а что-то из прошлого.

— Абсалам знает, куда бить, — произносит он тихо. — Он знает, что меня легко задеть Лейлой. Потому