Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл

Я снимаю промокшую футболку, которая прилипает к моему телу.

– Никогда не считала тебя человеком, готовым промочить футболку ради победы в соревнованиях, но тебе удалось выиграть, – замечает Молли.

– Наверное, я все-таки смогу искупаться, – говорю я, пытаясь не сосредотачивать внимание на намеке в ее словах и на том, как она открыто рассматривает мою грудь.

Другие участники игры вокруг продолжают тыкаться животами друг в друга. Но я едва ли замечаю их, потому что внезапно в воздухе между мной и Молли возникает напряжение.

Очень сильное напряжение.

Я делаю шаг назад, но Молли хватает меня за руку и высоко поднимает мою руку вверх.

– Рубинштейн меня одолел, – орет она Элиане, затем поворачивается назад ко мне. – Пошли в бассейн.

Не дожидаясь моего ответа, она снимает шорты, которые на ней надеты, сбрасывает сандалии и бежит. Не колеблясь ни секунды, она прыгает в воду, поднимая огромный фонтан брызг, которым заливает половину моих товарищей по команде.

– Иди сюда! Вода потрясающая! – кричит она мне.

– У меня нет плавок, – ору я в ответ.

– А кого это волнует? – встревает Глория, встает и снимает платье, под которым оказывается раздельный купальник и очень милый округлившийся животик. – У нас в бассейне купальники и плавки необязательны.

Я ни в коем случае не собираюсь снимать всю одежду перед группой, по большей части состоящей из женщин, да еще и на «Бэйби-шауэре», но думаю, что трусы-боксеры вполне могут сойти за плавки. Они не очень сильно от них отличаются.

– Хорошо, – говорю я. – Но только потому, что сейчас девяносто девять градусов. Как вы живете при такой температуре в октябре?

– А в Чикаго уже снег идет? – подает голос Молли.

Я снимаю одежду и развешиваю на спинке стула, чтобы высохла на солнце. После этого мероприятия я еду прямо в аэропорт и не хочу бросать мокрую одежду в чемодан.

Прыгаю в воду достаточно близко к Молли, чтобы залить ее фонтаном брызг. Вода нагрелась на солнце, да и жара стоит, но она все равно достаточно прохладная, чтобы освежать.

Я плыву к Глории, которая сидит в мелкой части бассейна, но чья-то рука хватает меня за лодыжку, и моя голова уходит под воду. Слышу приглушенный смех, смотрю вниз и вижу русалочьи волосы Молли, кружащиеся вокруг моих стоп.

Она отпускает меня и всплывает на поверхность. Я гонюсь за ней, хватаю за плечи и опускаю под воду.

Она смеется и кашляет, когда всплывает. Это напоминает мне о том, как мы развлекались в бассейнах во Флориде в годы нашей юности. Когда мы встречались с Молли, мы часто вместе выполняли домашнее задание, а потом часами дурачились в бассейне моих родителей. Это был очень удобный способ оставаться почти обнаженными и касаться друг друга способами, санкционированными родителями.

Руки Молли тянутся к моим бедренным костям, и она начинает подтягивать меня к себе, но я дергаюсь назад и уплываю за пределы ее досягаемости.

Я пытаюсь не наслаждаться этим вниманием, но оно очень хорошо действует на мое эго. Восстанавливающе.

Молли снова на меня нападает, я вытаскиваю ее из воды и поднимаю над своими плечами.

– Я намерен сбросить тебя вниз, если будешь плохо себя вести, – угрожаю я.

– Ну, попробуй, – отвечает она.

Второго приглашения мне не нужно. Я бросаю ее в самую глубокую часть бассейна, и она падает в воду с громким всплеском.

– О, ты за это получишь! – кричит она и быстро плывет ко мне с убийственным блеском в глазах.

– Так, дети, достаточно! – слышится голос Элианы. – Поиграли в Тома, Дика и Гарри, и хватит.

Я поднимаю голову и понимаю, что все смотрят на нас.

В бассейне больше никого нет, кроме Глории, которая сидит на ступеньке в мелкой части и ухмыляется.

– Давайте поиграем в следующую игру, если Молли и Сет закончили со своей, – говорит Элли.

– Я думаю, что забеременел, просто глядя на них, – объявляет мужик в кафтане промокшей насквозь женщине рядом с ним.

Мои щеки пылают. Мы вели себя как подростки.

Флиртующие подростки.

Это совершенно неприемлемо.

– Простите, – говорю я, плыву к бортику очень-очень далеко от Молли Маркс и вылезаю из бассейна.

Я вообще-то обычно веду себя лучше.

Глория бросает мне полотенце.

– Какая у нас следующая игра? – спрашивает она у Элли.

– Список пожеланий и дел малышам, – объявляет Элли. – Мы собираемся вокруг стола, и каждый из нас записывает на карточке то, что, по его или ее мнению, вы должны сделать с детьми в первый год их жизни. Потом я соберу их все вместе, а вы с Эмилем будете на обороте записывать, как у вас получилось. И эти карточки останутся у вас на память.

– Как мило! – восклицает Глория.

– Я знаю, – смеется Элиана. – Меня от подобного тошнит.

Мы все собираемся вокруг стола, Элли раздает нам карандаши и желтые карточки, на каждой из которой уже напечатано: «В первый год материнства…»

– Так, я ставлю таймер на пять минут, – объявляет Элли. – Начали.

Мы все склоняемся над нашими карточками. Я стараюсь не закапать свою водой. Это важное дело. Вероятно, они будут хранить их всю жизнь. (Я сам бы стал.)

Я ломаю голову, что бы написать. Потом вспоминаю время после того, как родился мой племянник Макс. Он доставлял много хлопот, и когда я приехал навестить Дейва и Клару, они отчаянно нуждались в отдыхе. Поэтому я привязывал его к груди в рюкзаке-кенгуру для новорожденных и отправлялся в пешие походы поблизости от их дома. Иногда мы так гуляли часами, только он и я. Мне очень нравилось это чувство, когда он прижимался к моей груди, а его маленькие ножки свисали по бокам.

Я очень стараюсь, чтобы мой ужасный почерк все-таки можно было разобрать.

«Гуляйте с ними, прижимая их к груди, по красивым дорожкам в прекрасные дни».

Когда все заканчивают писать, мы по очереди читаем написанное вслух.

Элли предлагает кормить малышей arroz con leche[57], приготовленным по рецепту их с Глорией мамы. Женщина с розовыми волосами в льняном комбинезоне предлагает снять слепки ручек и ножек, отлить в меди и повесить над их кроватками. (Она предлагает сделать это сама, что неудивительно: она художница.)

Я читаю свое пожелание вслух, и мне удается не задохнуться, потому что меня охватывают очень сильные эмоции.

Молли читает последней. Я ожидаю от нее что-то развязное или саркастическое, поскольку слащавые темы вызывают у нее отторжение. Может, что-то типа: «Сделайте сыр из грудного молока и подайте его на вечеринке на открытом воздухе, куда пригласите