Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл

Она откашливается, голос звучит мягче обычного.

– Когда я была маленькой, да и на самом деле и после, почти до тех пор, пока я не выросла, мама пела мне колыбельные, когда я засыпала. Это до сих пор так успокаивает, что у меня есть плей-лист колыбельных, которые я слушаю, когда меня одолевает бессонница. Поэтому я предлагаю вам петь вашим детям колыбельные и спать вместе с ними. – Она замолкает и плотно сжимает губы. – Да. Вот это мое пожелание. М-м. Да.

Глория прижимает руку к сердцу.

– Молли! Это так мило!

И это правда. На самом деле.

Я стараюсь представить жестокосердечную, бесчувственную Молли, свернувшуюся калачиком на кровати в наушниках, засыпающую под колыбельную.

А еще лучше Молли с ее собственным ребенком, поющую ему колыбельную.

Мне становится грустно от того, что я никогда не буду петь колыбельную вместе с ней.

Глава 17. Молли

Одна из проблем человека, который почти никогда не бывает полностью честным на публике, – это неумение быть искренним и изящно и приятно для людей подавать эту искренность.

Кажется, что другие люди могут легко выражать щемящие, душераздирающие чувства, и при этом не испытывают никакой неловкости. Например, они могут сказать «Вау, какой милый ребенок» или «Какое трогательное музыкальное произведение» и при этом не хотят броситься вниз со скалы. Но люди типа меня, которым комфортнее относиться к жизни так, будто все в ней – это слабые, не производящие впечатления повороты в сценарии, волнуются и конфузятся, если вынуждены признавать, что тоже испытывают человеческие эмоции. У нас нет необходимых мышц, чтобы вернуться назад к нормальности. Вместо этого мы болтаемся в состоянии мучительной уязвимости.

Как я сейчас, признавая свою болезненную привязанность к колыбельным. Сердце учащенно бьется у меня в груди, щеки горят так сильно, словно у меня началась аллергическая реакция на что-то.

Подруга Глории Мона опускает ладонь мне на руку.

– Это очень красивая история. Мне захотелось позвонить маме и сказать ей, как сильно я ее люблю.

О Боже, пусть это прекратится.

– Спасибо, – быстро отвечаю я.

Все остальные молчат, но смотрят на меня.

Я поднимаю телефон к своему ярко-красному несчастному лицу.

– Я перешлю тебе свой плей-лист, Глория, – говорю я.

Сообщение приходит, когда я пытаюсь разобраться с приложением.

Сет:

Мне можешь тоже его прислать?

Я смотрю на него поверх телефона, и он улыбается, словно эмоционально пытается поддержать меня взглядом.

Фу, мне очень не нравится то, как он хорошо меня знает.

Молли:

Ты что, беременный?

Сет:

Да.

Я ввожу URL-адрес в текстовую ветку.

Молли:

Ну, тогда мазаль тов[58].

– Кто готов есть торт?

Только не я. Мне уже хватило этого «Бэйби-шауэра». Как жаль, что мне не придумать никакого повода, чтобы отсюда смыться.

Сет встает.

– На самом деле я не могу остаться у вас подольше, – виновато говорит Сет. – Мне нужно в аэропорт. Я сейчас переоденусь, а затем вызову такси.

«Не отпускай его!» – отчаянно воет внутренний голос у меня в голове.

Я спрыгиваю с места.

– Подожди. Не надо никого вызывать. Это так… дорого. Я тебя отвезу.

И снова все смотрят на меня. Очень редко можно встретить жителя Лос-Анджелеса, импульсивно предлагающего добровольно поехать в аэропорт и вести борьбу с транспортом, который туда направляется. И вообще неслыханно, чтобы кто-то предложил это сделать в Ист-Сайде[59], да еще в такое время.

Но часть меня уже скучает по Сету. Мы не успели узнать, как жили все это время, и это вызывает сожаления. И еще я жалею, что отшила его в приступе паники, пусть это и случилось несколько месяцев назад.

– Я встречаюсь с друзьями на раннем ужине в Венеции[60], поэтому мне в любом случае нужно в скором времени двигаться в том направлении, – вру я.

– Ты уверена, что тебе по пути? – спрашивает Сет.

– Уверена. Иди переодеваться. Встретимся перед воротами.

Я крепко целую Глорию и иду вокруг стола, прощаясь со всеми гостями.

Элиана хватает меня за руку, когда я дохожу до двери в кухню.

– Подожди, – шепчет она. – У вас с Сетом?..

– Нет!

Она вопросительно приподнимает бровь.

– Правда? Когда вы плескались в бассейне, создавалось впечатление, что ты этого хочешь.

– О, прекрати, – отмахиваюсь я. – Разве девушка не может просто подразнить своего бывшего парня?

– Я все ждала, когда ты затащишь его в домик у бассейна, чтобы заняться с ним любовью.

– Наверное, я сделаю это в машине.

Она ухмыляется.

– Я так и подумала. Парень не может отвести от тебя глаз. Не упускай свой шанс, сестренка.

Я пытаюсь вести себя так, словно не принимаю эту информацию близко к сердцу.

– Ладно, мне пора, надо попытаться не застрять надолго в пробках. Давай встретимся и пропустим по стаканчику до твоего отъезда.

Она обнимает меня, притягивает к себе и целует в щеку.

– Я тебя люблю.

– И я тебя.

Когда я выхожу за территорию участка, Сет уже стоит на улице с чемоданом на колесиках.

– Куда, капитан? – спрашивает он.

– Белый «Лексус».

Он осматривает дорогу, на которой стоят припаркованные машины, и у него загораются глаза при виде моего внедорожника. Он смеется.

– Никак не ожидал, что ты будешь ездить на машине, которые выбирают матери семейства, живущие в пригороде.

– Я люблю мою машину, – обижаюсь я. – Машины для матерей семейства из пригорода просторные и практичные. А если ты хочешь удостоиться привилегии проехать в моей машине, то ты должен извиниться перед моей дорогой Лорел.

– У твоей машины есть имя?

– Конечно, есть. Я провожу с ней больше времени, чем с кем-либо еще.

Я открываю заднюю дверцу, Сет поднимает чемодан в машину, потом забирается в салон сам и устраивается рядом со мной.

– Готов? – спрашиваю я.

– Да.

Это и так очевидно, ведь он же сидит в машине с пристегнутым ремнем и закрытой дверцей. Мне удалось смотаться с «Бэйби-шауэра», но я понимаю, что сама создала еще одну трудную для себя ситуацию. О чем с ним разговаривать в течение следующего часа?

Я этого хотела. Но теперь у меня в голове пусто. Огромное пустое пространство. К тому же мне тревожно.

– Сколько времени ехать? – интересуется Сет.

– Давай посмотрим.

Я включаю телефон, и приложение с картами сообщает, что всего пятьдесят восемь минут.

– Уф! – восклицает он. – Ты уверена, что тебе из-за меня не придется делать большой круг?

– Абсолютно уверена.

На самом деле аэропорт совсем не в том направлении, которое мне нужно, у меня