Зачарованные сладости попаданки - Марго Арнелл

Я рассмеялась.

— Принято.

— А теперь что? — деловито спросила Зефирка.

— А теперь мне надо купить парочку ингредиентов и заплатить за аренду бочки на завтра.

Сделав все намеченное, я, ужасно довольная собой (вернее сказать, нами) вернулась домой. Перешагнула порог дом Грознака и резко остановилась. Зефирка послала мне вопросительный взгляд.

— Слышишь? — восторженно улыбнулась я. — Финн играет другую мелодию!

Да еще так… воодушевленно!

А это значит что? Еще один рецепт в мою копилку!

Таковых, конечно, было все еще немного, но я радовалась уже тому, что их число росло. Невероятно… Я и впрямь волшебница. Пусть пока начинающая и неопытная, но… Сама эта мысль вдохновляла не хуже испеченного мной зачарованного пирожного.

Однако радовалась я недолго.

Возможно, я самую малость переборщила с вложенным в десерт вдохновением. Возможно, Финн оказался на редкость восприимчив к моим чарам. А может, он был счастлив оттого, что наконец мог творить.

Как бы то ни было, он играл одну мелодию за другой. Веселые, печальные, мажорные и минорные, тихие и громкие, они следовали одна за другой. И на этот раз на стук в дверь он не отзывался, будто всецело поглощенный происходящим. Как бы и вовсе не впавший в некий транс…

И вся эта феерия продолжалась до самого утра.

Когда за окнами забрезжил рассвет, я, измученная и опустошенная, взглянула на Зефирку. В отличие от меня, ей удалось поспать. Мордочка выглядела вполне довольной.

Мое лицо явно отражало желание убивать.

— Зефирка, у нас проблемы.

27. Тайны и волшебство

— Мне нужно увидеть Корвина, — выдохнула я.

В животе заворочалось волнение. Прежде, чем покинуть дом, я, наконец, вспомнила, что нужно захватить плащ Корвина. Как-то совсем уже неловко держать его у себя.

Корвин снова был в своем кабинете вместе с Альдусом — еще более хмурым, как мне показалось. Хотя я не слишком хорошо разбираюсь в гримасах волков, что обычных, что кристаллических.

Но разве они не должны расследовать что-нибудь за пределами стен Дозора? Или то, что случилось с Альдусом, больше не позволяет их начальству доверять им сложные, серьезные дела?

Корвин при виде меня улыбнулся — тепло и открыто.

— Мира!

— Да, я тут… плащ принесла, — смущенно сказала я.

Зефирка, покачивая пушистыми бедрами, прошла к Альдусу, который, словно страж, сидел у стола Корвина.

— Здравствуйте, благородный господин, — мурлыкнула она.

— Ты же понимаешь, что он не может тебе ответить? — осведомилась я.

— Но он меня слышит. Это главное.

Альдус моргнул. Я перевела заинтересованный взгляд на Корвина, но переводить он не стал. То ли это был совершенно обычный жест со стороны скар’рина, который не нуждался в переводе, то ли… он не был предназначен для наших ушей.

Зефирка грациозно прошествовала мимо, и ее хвост будто невзначай скользнул по носу Альдуса. Я закусила губу, чтобы не захихикать. Нет, мне совершенно определенно надо учиться у нее навыкам флирта. А то стою тут, таю от одной улыбки и не могу придумать, что бы такого остроумного сказать.

Мда. Наверное, мои дела совсем плохи, раз в качестве примера для подражания я всерьез рассматриваю ожившую зефирную кошку.

— Корвин, я хотела тебя спросить…

— Да? — с готовностью откликнулся он.

Ну конечно, Корвин же обещал помогать мне во всем. Загладить свою вину — как он это видел. Я считала иначе, но…

— Ты хорошо знаешь Ханиглоу. Можешь подсказать, кто может научить меня… как это… чарам тишины?

Боюсь, отпустит Финна не скоро. Если отпустит вообще.

— Есть, — с ноткой удивления отозвался Корвин. — А тебе зачем?

— Кажется, я сделала ну уж очень удачное пирожное вдохновения, — покаялась я. — Так что если на улицах города встретишь людей, которые часами во все горло распевают песни или сутками декламируют стихи… Возможно, это моих рук дело.

Зефирка, сидящая напротив Альдуса и сверлящая его влюбленным взглядом, покачала головой.

— Нет, ну вот кто признается стражу порядка в своих преступлениях?

— Ну ты и скажешь, — хмыкнула я. — Пока мои творения до смерти еще никого не довели.

Надеюсь.

— В общем, на моего соседа, кажется, накатило вдохновение. Да так, что не отпускает его вот уже несколько часов. И никаких гарантий, что это пройдет, нет.

Уголки губ Корвина дрогнули в улыбке.

— Ты и впрямь очень талантливая волшебница.

Я готова была замурчать, как Зефирка, но ограничилась лишь польщенной улыбкой.

— У меня есть одна знакомая ведьма, которая может научить тебя нужным чарам. Я отведу тебя к ней.

— О, прекрасно! Когда ты освободишься?

— Прямо сейчас. Куча бумаг от меня точно никуда не убежит, — деланно небрежно сказал он.

Однако я чувствовала в голосе Корвина некое напряжение. Да и его слова подтверждали мои догадки.

Если бы я только могла им помочь… Но я ведь даже толком не знаю, что именно случилось с Альдусом. А расспрашивать Корвина в его присутствии как-то неэтично. Да и что можно противопоставить ослаблению дара? Как я могу это прочувствовать?

Боюсь, что никак.

Все ключи к своему дару я еще не подобрала. Быть может, со временем…

Очень странная компания — два человека и два необычных разумных создания — покинули Магический Дозор и направились прямиком к городским стенам. А потом и вовсе — за их пределы.

Ну конечно. Та, что называлась ведьмой, предпочитала жить вдали от людей.

Мы шли по узкой тропинке, ведущей в сторону холмов. Альдус шагал рядом с Корвином, величественный и молчаливый. Грациозно переступая лапками, за ним едва поспевала Зефирка.

По дороге Корвин с искренним интересом расспрашивал меня о том, как именно я вкладываю свою силу в пирожные. Я рассказывала с такой страстью, что смутилась сама.

— Надо же, — качая головой, тихо сказал Корвин. — Кажется, что ты и впрямь на своем месте.

Меня это тоже удивляло. И путало мои мысли — те, что были не о настоящем, а о будущем. К счастью, время для них еще не пришло. Я подумаю об этом завтра.

Или через месяц-другой.

Дом ведьмы был небольшим, каменным и увитым плющом. На стук она отозвалась быстро. Глядя на молодую женщину, которая открыла нам дверь, я испытывала смешанные чувства. И нет, не потому, что она была страшна, как смертный грех. Ровно наоборот.

Себя я могла бы назвать симпатичной. Она же была истинной красавицей.