Сердце и порох. Книга первая - Э. Б. Голден

Каждую ночь, что он провел, оплакивая ее, она была жива.

В его животе словно пылал раскаленный камень, вторя такому же, но в груди. Он завернул за последний угол. Все это восстание было одной сплошной отвратительной чередой насилия и смерти, а потом она вошла в храм в ореоле солнечного света, бьющего сквозь открытые двери, словно подарок от проклятых святых лично ему. Каждая косточка его тела хотела развернуться и броситься бежать обратно, обнять ее, убедиться, что она не какая-то там галлюцинация. Может, так и следовало сделать.

В прошлый раз, когда он оставил ее одну, она исчезла на четыре года.

Но после кровавой бойни, лжи Дрейфи и бесконечных казней нового Совета он и так хотел вылезти прочь из кожи. Когда Тэз назвал ее Вотой и она не стала его поправлять, Бреган видел, как в ее глазах появляется знакомый отблеск лжи, и какая-то истонченная ниточка внутри него лопнула.

Он потер дрожащие ладони. С Фирин – и всем, что ее возвращение значило, – он мог разобраться потом, после встречи с Дрейфи.

Штаб нодтактов черным прямоугольником прорезал сумрачное небо, и с каждым шагом ноги Брегана наливались свинцом. Эти стены видели немыслимые страдания. Оборванные жизни. Сломанные души. Он представил себе, как его мать поднимается по этим ступеням, чтобы получить новые приказы, потом сморгнул картинку прочь. Это было просто здание.

Убрав руки в карманы, он вошел внутрь. При входе яростно кипела жизнь. Повсюду мелькали солдаты в ярких гвинских и кунсиийских униформах, двигая мебель, таская ящики. Несколько человек оттирало с мраморного пола кровь.

– Мистер Нимсаирт. – Перед ним появился мужчина и протянул ему мясистую руку. – Рад вас видеть.

– Комиссар, – удивленно откликнулся Бреган, заметив значок на куртке нового знакомого.

У того была добродушная улыбка и внушительная фигура. За эту должность боролись многие реформисты, включая Аддима Таидда, но временный Совет назначил вместо них кунсиийца. Он не был уроженцем островов Икет, а значит, не хранил обид или классовых предрассудков, как кто-нибудь вроде Аддима.

– Вчера мы потеряли бо́льшую часть нашего руководства, – продолжил комиссар с акцентом, похожим на стук гладких морских камней, – так что благодарю вас за помощь в это непростое время. Вот ваш жетон. – Он протянул металлический значок с надписью «Инспектор Свободных Островов Икет». Тот оказался тяжелее, чем Бреган ожидал. – Будете отчитываться ежедневно лично мне, так как формирование официального следственного комитета мы пока отложили. Пойдемте, покажу вам офис, которым можно воспользоваться. – Комиссар провел его по ледяному коридору с заколоченными камерами.

Когда он открыл последнюю дверь, Бреган пошатнулся от волны вони, испражнений и плесени. Он стоял в дверях комнаты для допросов, и чем больше его зрение привыкало к темноте, тем четче проступало большое темное пятно на дальней стене. Комиссар поставил лампу со свечой на простой стол с двумя стульями возле.

– Это одна из более чистых комнат, если поверите, – извиняющимся тоном сказал он. – Я пришлю заседателя, когда он придет.

Он ушел, а Бреган медленно сел на один из стульев. Несколько минут он просто тер виски. Как его вообще сюда занесло?

– Вот это сюрприз. – В открытой двери появился Дрейфи.

Бреган встал.

– Заседатель.

Дрейфи чуть нахмурился, разглядывая грязную камеру. Как и Бреган, он до сих пор не сменил перепачканную в крови одежду.

– Я думал, ты не собирался вступать в полицию.

– Я и не вступаю, просто помогаю, пока все налаживается. – Бреган жестом указал на второй стул. – Прошу простить за состояние комнаты. У меня есть пара вопросов об отпущенных охранниках. Это много времени не займет.

Дрейфи не пошевелился.

– Ты ведь мог бы быть комиссаром, знаешь.

– Я не выдвигался.

– Тогда что ты тут делаешь?

Бреган стиснул зубы:

– Потому что те сбежавшие охранники представляют собой угрозу.

– Для кого?

– Они могли быть из нодтактов, они могут планировать ответный удар, они…

Дрейфи крякнул:

– Зря только время тратишь, парень.

Лишь годы актерской выдержки помогли Брегану сохранить спокойное, равнодушное выражение лица. Эти солдаты держали его отца и всю Пятерку взаперти просто за то, что те хотели свободы. Не допросив их, было не узнать, какие зверства они совершили. Это могли быть те солдаты, что пытали его отца, или те, что вытащили его двоюродного брата из дома и расстреляли всю семью его дяди.

– Почему ты их отпустил? – спросил Бреган.

Заседатель Совета прислонился к дверному косяку.

– Они ослушались приказов и оставили твоего отца с остальной Пятеркой в живых. Они сдались.

Брехня, подумал Бреган. Может, Дрейфи знал одного из них лично? Его чем-то запугали? Что-то пообещали?

– Их все равно можно было арестовать, – сказал он.

– Предпочел бы, чтобы их убили?

– Это не единственный выбор.

– Прекрасно знаешь, что в тот момент он был единственным.

Тишина царапала края их схлестнувшихся взглядов, но Бреган не собирался позволять Дрейфи использовать вчерашние казни в качестве оправдания. Если ему не нравился план Совета казнить каждого треклятого става, то нечего было за это голосовать.

– Мне нужно поговорить с остальными бойцами, которые были с тобой той ночью, – сказал Бреган наконец.

Дрейфи вскинул бровь:

– Тебе лет-то сколько, двадцать три? Четыре?

– При всем уважении, сэр, вопросы здесь задаю я.

– Если думаешь, что поимка четырех ставских солдат укрепит этот режим настолько, что ты сможешь уйти на покой с чистой совестью, то ты куда наивнее, чем я думал.

Маска спокойного детектива треснула.

– Что, прости?

– Знаешь, откуда у меня этот ожог? – Дрейфи махнул в направлении своего лица, потом шагнул в комнату. (Зрение Брегана пульсировало от усталости.) – Я был на пару лет младше тебя, работал на одном из сталелитейных заводов в Заводском. Я хорошо управлялся с машинами, но мальчишкам из зала не позволяли изобретать. – Дрейфи осмотрел пятно на стене. – Смотрители у нас были ужасные. Рабочие, как и мы сами, но вроде как главные. Если мы не выполняли норму, то спрашивали с них, а они потом срывались на нас. Любили доводить нас до предела. Однажды один из котлов сломался, прежде чем мы успели закончить. Не было времени давать ему остыть, чинить его, заводить снова – мы бы сбились с расписания. Так что я поспорил со своим начальником: если я смогу починить котел, не выключая его, то он попросит управляющего заводом меня повысить. – Развернувшись, Дрейфи драматично оперся ладонями о стол. – Он думал, у меня не получится, решил, что я просто пытаюсь что-то доказать. Но мне не нужно было его уважение. Я хотел его