Секрет актёрского мастерства - Инна Ласточка (Ness Quik)

Лео опустил платок с убитой птицей к ногам Музы и отвернулся.

— Скоро таким образом я убью самого себя.

— Я вас не узнаю, — у Музы защипало в глазах, слёзы сами собой собрались на ресницах. Она прекрасно понимала, что её магия действует на Лео и на всех вокруг, но не знала, как именно, не знала, насколько далеко она зашла и удерживает ли баланс. Сейчас не было ничего важнее роли, чувств, которые испытывает Нина Заречная, слушая речь этого странного влюблённого в неё мужчину. На Музу в большей степени влияла магия Лео, и она поддалась этому, забыв, что должно быть иначе.

— Да, а я вас, — бросил Лео ей в лицо. — Вы изменились ко мне, ваш взгляд холоден, моё присутствие вас смущает.

— Стесняет, — поправил из зала Огюстус.

— Стесняет, — исправился Лео.

— В последнее время, — Муза вдруг почувствовала, что должна встать, и встала, потянулась рукой к плечу Лео, но в последнее мгновение передумала, — вы стали раздражительны, выражаетесь непонятно, какими-то символами. И вот чайка эта тоже… символ, который я не понимаю. Я слишком проста, чтобы понимать вас.

— Нет, Муза, — Огюстус поднялся на сцену и подошёл к креслу, на котором она сидела, — вы должны уходить от него в разговоре, увиливать, не налаживать контакт, а обрывать связи. Нина изменилась, она равнодушна, ей больше не интересно… совсем не интересно. Треплев привлекал её возможностью бывать вдали от дома, от отца, играть на сцене, пусть и маленькой, но сцене. А сейчас всё. Загорелась другая звезда. Вот сейчас придёт популярный писатель, классик. Великий человек. А этот… этот только раздражает и путается под ногами. Ему же… — он прошёл к Лео и взял его за плечи, — а ему плохо, ему плохо, он чувствует себя несчастным, непонятым, одиноким, ненужным. Лео…

— Я понял, кивнул тот.

— А я… — Муза задумалась. — Я понимаю, но не могу ему не сочувствовать.

— Потому что надо блокировать его магию, Муза. Вы должны быть в своей магии, в своих эмоциях, понимаете? Он надоел вам, надоел, вам тошно! Принёс какую-то чайку. Грязную, в крови, а вам противно, вы не понимаете этого… Как в жизни. Как в жизни! Женщины не любят неудачников, они их бросают. И бог ещё накажет вас за это. Все страдания, которые Нина переживёт, будут за него, за Треплева, за его боль. — Огюстус прошёл по сцене из стороны в сторону и вернулся к Лео. — А ты прекращай играть неврастеника. Не делай как все, не подражай другим постановкам или чего вы там успели насмотреться. Треплев — человек подлинных чувств, живых эмоций, он нормальный человек, но очень-очень несчастливый. С этой своей матерью, которая всегда относится к нему с пренебрежением, в этом вечно старом изношенном костюме. Ему даже выйти в люди не в чем, и это при том, что он талантливейший человек своего времени. Гений!

— Это нужно переосмыслить, — высказался Лео.

— Да, — согласился Огюстус, — все свободны. Продолжим завтра, разберите пьесу, поработайте уже самостоятельно, я вас прошу, — он снова спустился в зал и тихо добавил. — Сил моих нет…

* * *

После репетиции Муза собралась на тренинг с Ксандром, но он выглядел настолько вымотанным, что они договорились сегодня всё отменить. Освободившееся время Муза решила посвятить реквизиту и отправилась в бутафорскую. Мира была на месте и вырезала из дерева какую-то фигурку.

— Привет, — Муза вошла и бросила вещи у стены.

— А, время освободилось? — Мира улыбнулась. — Я сейчас, — она наскоро вытерла руки и отошла, чтобы ткнуть кнопку на электрическом чайнике. — Будешь?

— Да, не отказалась бы, — Муза устроилась на единственном свободном стуле, переложив с него на пол свёртки разноцветной бумаги, и осмотрелась. — Слушай, Мира, я тут подумала… — она прикусила внутреннюю сторону щеки, планируя, как сформулировать вопрос так, чтобы не было обидно. — А зачем театру «Эмоций» реквизит? Разве наша магия не воссоздаёт образы прямо на сцене?

Чайник в этот момент закипел, и кнопочка отщёлкнула обратно. Мира разложила пакетики по чашкам и разлила кипяток.

— Так проще, — она переставила чашки на рабочий стол, отодвигая подальше деревянную недоработанную фигурку. — Легче держать баланс. Создание детальных образов требует концентрации, на которую по-настоящему способен лишь Бувари. Реальные вещи помогают не вдаваться в детали, а просто использовать уже готовое… Знаешь, — Мира села на стол и взяла чашку в руки, — когда-то давно у магов эмоций была теория, что можно полностью отпустить контроль и тогда всё получится само, всё будет легче и безопаснее и для мага, и для мира. Но… — она замолчала и сделала первый глоток чая, смакуя его.

— Я слышала эту сказку, во всяком случае, мне сказали, что это сказка… — усмехнулась Муза, — дай угадаю. Грей на основании этой теории проводил свои опыты и…

— Ой, — перебила Мира, — забыла, — она спрыгнула со стола и отошла к одиноко стоящей у стены тумбочки, покопавшись в ящиках которой, достала пакет с имбирным печеньем. — Прости, забыла предложить, вкусное, — она вернулась, развернула печенье и забралась на прежнее место.

Муза поняла, что Мира таким нехитрым образом прекратила нежелательный разговор. Грея окружали тайны, которые любопытство хотело разгадать, но здравый смысл по-прежнему был сильнее, и Муза предпочитала верить ему больше, чем глупому стремлению всё узнать. Какое-то время они пили чай в полном молчании, но у Музы и без Грея оставалось много вопросов, которые можно было задать без риска услышать отказ.

— А как там Рей? — вспомнила она.

— Так же, — тихо ответила Мира. — Они здесь, хочешь поздороваться?

— Я не против, — Муза отставила пустую чашку и встала.

— Там, — Мира махнула в другой конец мастерской, — в нише.

В той стороне действительно обнаружилась глубокая ниша, в которой за двойной плотной шторой стояла кровать, стол с ноутбуком и ещё одна тумбочка. Яркий и знакомый залп розового цвета ударил в глаза — Муза моргнула, не желая связывать это со своей гримёркой. Мало ли у кого могут сходиться вкусы. Вместо этого, она сделала шаг вперёд и, наконец, заметила тех, кого искала. Рей и Клара сидели поверх розового пледа на кровати, опираясь