Секрет актёрского мастерства - Инна Ласточка (Ness Quik)

люблю родину, народ, я чувствую, что если я писатель, то обязан говорить о народе, о его страданиях, о его будущем, говорить о науке, о правах человека и прочее и прочее. И я пытаюсь, искренне пытаюсь писать об этом, и тороплюсь, потому что меня подгоняют со всех сторон, и мечусь как загнанная лисица. А жизнь… жизнь мчится вперёд, несётся всё дальше и дальше, а я отстаю. Отстаю! Как мужик, опоздавший на поезд, и в конце концов понимаю, что умею писать только пейзаж, а во всём остальном фальшив, и фальшив до мозга костей.

— Вы заработались… — начала было Муза, но Огюстус остановил её, взял Ксандра за плечо и развернул к себе.

— Хорошо, но нужно больше. Больше. Вслушайся в это. Тригорин писатель. Писатель! Для народа! Родину любит!

— Опять загадки эти, — проворчал Ксандр.

Огюстус хмыкнул.

— Тригорин — это человек с достоинством, а ты обласканного славой звезду играешь. Капризничаешь, страдания ради страданий изображаешь. Любовь к Родине, желание о народе говорить, это для Тригорина не прихоть. Не прихоть! Вы тут ищете, кто плохой, кто хороший, — он ткнул пальцем в сторону кулисы, — и не надо возражать, я знаю, Лео. Я про вас всех тут всё знаю. На этой сцене. Ищете чёрное и белое. А нет тут чёрного и белого, злых и добрых. Все вы просто люди. Глубоко несчастные обыкновенные люди. Мы «Чайку» ставим, да и любую классику, потому что она актуальна всегда. Потому что в себе найти что-то хотим, себя понять и людям в этом помочь.

— И как это сыграть? — Ксандр переглянулся с Музой.

Огюстус отвернулся и пошёл к спуску со сцены.

— Ну, вот и подумай на досуге.

* * *

Муза вышла с репетиции в совершенном раздрае. Несмотря на то, что она неплохо знала «Чайку», ей никогда не приходило в голову посмотреть на Тригорина под таким углом. До того, как она стала работать с Огюстусом, ей всё в пьесе было предельно ясно, сейчас же Музе казалось, что она не знает и не понимает ничего.

За этими мыслями, она не заметила тёмную фигуру у поворота коридора, и вскрикнула, когда фигура схватила её и утащила за в угол.

— Тссс, Муза, — в шёпоте проскользнули знакомые нотки, и Муза выдохнула.

— Мира, ты? Что случилось?

— Тихо, только… мы с тобой поговорить хотим, пойдём… — она приоткрыла стену, как портьеру и потянула Музу за собой. Та нехотя согласилась.

Через два часа надо было идти на тренинг с Ксандром, а Муза ещё не обедала, хотелось отдохнуть, но и отказывать Мире было не очень вежливо. В мастерской их ждала Клара и ещё какая-то девочка с мышиным хвостом и бледным заострённым лицом, у неё была та же проблема, что и у сестры Клары, но в более лёгкой форме. Магия повредила лишь часть руки и плеча, в остальном девочка была нормальной.

— Сара, — представилась она.

Мира предложила Музе стул, а сама вместе с девочками уселась прямо на пол.

— Муза, ты помнишь, — начала Клара, — когда ты это сделала с моей сестрой… ну, ты тогда ещё сказала, что мы можем организовать лояльную группу и исследовать твою магию?

— Да, я как раз хотела сама к вам идти… — Муза сцепила руки на коленях, — правда, я ещё не думала об этом, но…

— В общем, — Мира переглянулась с девочками, — ты мне тогда ещё про сказку сказала. Мы её в библиотеке нашли и думаем, что избранной из сказки можешь быть ты.

Муза недоверчиво качнула головой.

— Ты шутишь?

— Нет, мы на самом деле все так думаем. Вокруг тебя меняется всё, вот даже Огюстус взял Клару на роль, чего никогда не сделал бы прежде. От тебя исходит волна такой концентрированной силы, что становится трудно дышать от восторга…

— Огюстус подозревает всех вас, — выпалила Муза, — Клару он проверил, но он думает, среди актёров есть организатор тайного общества, который что-то делает с магией актёров, что они теряют контроль, а потом и способность играть.

Девочки снова переглянулись.

— Это правда, — сказала Сара, — но мы не с ними. Мы тоже пытаемся вычислить их, но не можем. Мы знаем, что на камерной сцене проходят спектакли, но кто их организатор и когда именно это происходит, неизвестно. Никто не знает, кроме организаторов и участников.

— В каком смысле? — удивилась Муза. — Их что, нельзя отследить? Вот, например, ты, — она указала взглядом на раны Сары. — Ты ранена, значит, это было и с тобой? Кто это сделал? Где ты была, когда это случилось?

Сара склонила голову и шмыгнула носом.

— Дело в том, что я не помню. Совсем не помню…

— Но есть те, кто помнят, — возразила Муза, — Огюстус сказал.

— Нет, — возразила Клара, — никогда. Бувари может думать что угодно, но никто из нас не помнит, а если и помнит, то размыто, как в сюрреалистичном сне.

— Час от часу не легче, — заключила Муза. — Загадок всё больше… Ладно, — она встала, — девочки, дайте мне неделю подумать, насчёт собраний, я что-нибудь придумаю. Концепцию или…

— А я попробую собрать тех, кому можно доверять, — вызывалась Сара.

— А встречаться можно здесь, — предложила Мира. — Самое безопасное место.

Муза покивала своим мыслям.

— Спасибо, девочки. Будем на связи. Пока.

Ей хотелось перед тренингом с Ксандром забежать ещё к себе и принять душ, но по дороге её поймал Лео и, молча сунув в руку чёрный конверт, исчез. Внутри лежала маленькая белая открытка без изображений с одной только надписью.

«Встретимся у главного входа на улице завтра в 8 вечера. Адриан»

И больше ничего.

— Час от часу не легче, — повторила свою недавнюю фразу Муза и, напрочь забыв про душ, сразу отправилась на тренинг.

Глава 12

Думать о роли

И снова репетиция.

Муза спустилась со сцены после разговора Нины и Тригорина и теперь, сидя в третьем ряду портера, наблюдала, как тают остатки их магии, растворяя в воздухе и декорации, от которых остаётся лишь невзрачный и не живой реквизит. И когда она успела привыкнуть к магии в театре? Когда перестала видеть театр без неё?

Ксандр быстро прошёл по сцене и замер