Что скрывает Диана - Ася Лавринович

кирпичная стена с ржавой табличкой «Ремонт обуви. Часы работы с 10:00 до 19:00». К моему лицу прислонили платок, пропитанный едкой жидкостью. Я старалась не вдыхать, но продержаться долго не смогла. Вдруг раз – и все пропало.

* * *

Не знаю, сколько времени я провалялась без сознания, но когда очнулась, обнаружила, что за окном уже темно. Голова страшно гудела. Когда глаза привыкли к темноте, я огляделась по сторонам. Оказалось, что я лежу на старом разложенном диване из кожзама. В этой же комнате стоял пыльный письменный стол с кипой каких-то бумаг и пустой книжный стеллаж. Обстановка вокруг напоминала нулевые. Заброшенное несколько лет назад офисное помещение, чудом сохранившееся от вандалов. В комнате было прохладно и пахло сыростью.

Когда я вспомнила обстоятельства, при которых сюда попала, сердце у меня громко и тревожно забилось. Я осмотрела дрожащие руки и одежду. Конечно, она изрядно испачкалась и помялась, но была целой. Кто-то даже предусмотрительно укрыл меня старым пледом… Я прислушалась к своим ощущениям: кроме мигрени и боли в руке, которую с силой завели за спину, меня ничего не беспокоило. Ну и еще немного подташнивало от страха и неизвестности. Вокруг было так тихо, что я слышала стук своего сердца. Комната располагалась на первом этаже. Окно «украшала» внушительная решетка. Я выглянула на улицу: фонарей не было, однако луна подсветила колдовским зеленым светом огромный темный лес вдалеке и несколько заброшенных построек, которые напоминали корпуса турбазы или летнего лагеря.

Тошнота понемногу отступила, и я решила взять себя в руки. Попробую подойти ко всему с холодной головой. Конечно, в такой ситуации я должна сразу подлететь к двери и истерично колотить кулаками с требованием меня немедленно выпустить… Но почему-то я этого не делала. Внезапно все происходящее вдруг стало походить на очень плохой розыгрыш. Я словно наблюдала за собой со стороны. Сначала прошлась по комнате, все внимательно рассматривая. Луна заглядывала и сюда, поэтому удалось разглядеть на стенах пожелтевшие грамоты и благодарность директору турбазы «Лесная сказка» Федорову Федору Вениаминовичу. Имя мне ни о чем не говорило. И вряд ли мое похищение затеял именно бывший директор турбазы… Интересно, замешан ли в этом Слава, или его подставили? Кто этот мамин таинственный мститель, который пообещал, что она за все ответит? И каким образом мое похищение может повлиять на мамино раскаяние? Я даже представить не могу, что почувствовала сегодня мама, когда я не вернулась домой. Наверное, она сходит сейчас с ума… Связались ли с ней уже похитители и выдвинули свои условия? В голове пронеслись все просмотренные фильмы с похищением людей и требованием за них выкупа.

Выяснить, кто за всем этим стоит, можно только дав понять, что я пришла в себя. Я сделала глубокий вдох, с шумом выдохнула и подкралась к запертой белой двери. Осторожно постучала в нее и подала жалобный голос:

– Эй! Здесь есть кто-нибудь?

Дверь открылась так резко, что я едва успела отскочить. Не ожидала, что похитители появятся так скоро. На пороге стоял незнакомый рыжий мужик, который сидел за рулем Славиной машины. На вид ему около пятидесяти лет. Из-за широкого курносого носа и веснушек вид он имел простодушный. Забавно шмыгнув, он спросил:

– Очнулась, красавица? Живот не крутит? Не тошнит?

– А вы доктор? – спросила я.

Мужик беззлобно гоготнул.

– Ага. Доктор химических наук.

Он еще и шутит… Наш диалог показался мне каким-то нереальным. Я изо всех сил ущипнула себя за руку, чтобы окончательно прийти в себя и понять, как мне быть дальше. Пока я не могла выбрать стратегию поведения. Что обычно делают при похищении? Начать громко рыдать и молить о пощаде, грозить полицией, падать в обморок, набрасываться на похитителя с кулаками?

– Не тошнит, – наконец выдавила я из себя. – Что вы мне сунули под нос?

Этот вопрос рыжий проигнорировал.

– Есть хочешь?

Предложение показалось мне неожиданным.

– Я попала в санаторий? – не сдержалась я.

Рыжего мои вопросы не раздражали. Казалось, что он, наоборот, заскучал и только и ждал, когда я проснусь, чтобы поболтать.

– Ага, все как положено: трехразовое питание. Морить тебя голодом приказа не было.

– А кто отдает приказы?

После этого вопроса мой похититель наградил меня таким взглядом, что я предпочла заткнуться.

– Значит, еще не голодна, – сделал вывод мужик.

– Нет-нет, покормите! – поспешно попросила я. – Но сначала отведите в туалет.

Пока мы вели диалог, я несколько раз успела заглянуть за плечо рыжего – за ним был длинный коридор с большими грязными окнами. Пыльно, мрачно и заброшено в отличие от комнаты, в которой меня «поселили».

– В туалет сводим, отчего ж не сводить, – сказал рыжий и, крепко схватив меня за запястье, вывел в коридор. Лишь после его прикосновения мне стало по-настоящему страшно. Больше всего пугала неизвестность. Что меня ждет, когда они выдвинут свои условия, и как долго будут здесь держать? Руки задрожали. Словно прочитав мои мысли, рыжий вдруг ослабил хватку и миролюбиво произнес:

– Не бойся, красавица, обижать тебя приказа не было.

– А если бы был, обидели? – спросила я, разглядывая унылый коридор с выкрашенными в зеленый облупившимися стенами.

– Я-то? – Мужик расхохотался. – Да я, красавица, и мухи обидеть не смогу! Тебе повезло, что ты очухалась в мою смену.

– А смен несколько? – осторожно поинтересовалась я, вспоминая о том пугающем бандюгане, который караулил меня во дворе. Наверное, он и скрутил мне руки…

– А ты думала! Дан приказ надавить на твою мать. А ты здесь прохлаждайся, пока все не разрешится. Считай, в санаторий попала!

С этими словами он отпустил наконец мою руку и подтолкнул в спину к непримечательной двери.

– Вон там справа цивилизованный толчок. И даже душ есть. Все удобства! Говорю же, санаторий.

Я не ожидала, что внутри ванной комнаты окажется так светло и даже чисто. Скорее всего, некоторые комнаты были восстановлены, и эту постройку использовали как чей-то штаб. Но для чего и, главное, кто? За что можно давить на мою мать? Вот уж кто точно мухи не обидит, так это она. Неравнодушная, отзывчивая, человечная… Мама всегда приходила на помощь нуждающимся, занималась благотворительностью. Кому она могла перейти дорогу?

При мыслях о маме на глаза навернулись слезы. За себя почему-то было совсем не страшно, а вот каково сейчас ей? А ведь мама просила меня уехать…

Я включила воду и горько заплакала. Под шум крана рыдала долго и с чувством. От страданий меня отвлек громкий стук в дверь и голос рыжего:

– Эй, красавица, ты там уснула?

– Сейчас! – крикнула я и умыла лицо.

В