Что скрывает Диана - Ася Лавринович

как насмешка, потому что именно в санатории, пускай и заброшенном, мы и были. Я с тоской вспомнила комнату, в которой стоял старый диван. На нем предстоит спать несколько дней, пока будет решаться моя и мамина судьба. До приезда Стасяна оставалось несколько часов, но я была уже уверена в том, что не смогу сомкнуть глаз.

Темный коридор, по которому мы снова шли к нашим комнатам, показался уже привычным и не таким пугающим, и все-таки обстановка заброшенности вызывала дикую тоску.

Валера сдержал слово и, достав связку старых ключей, отворил соседнюю комнату. Замок не сразу ему поддался. Тарас тоскливым взглядом осмотрел помещение, из чего я сделала вывод, что с условиями ему не повезло. И все-таки это лучше, чем ночевать в холодном подвале.

Перед тем как закрыть дверь за мной, Валера сказал:

– Постарайся выспаться, красавица. Не знаю намерений босса, я давно отошел от таких дел и, если честно, уже отвык от подобного… Он всегда был у нас чудаком, но то, что творится сейчас, честно, мне не по нраву. А вот Стасян злой и азартный. До его приезда у вас будет время выдохнуть.

Его напутствие перед сном не добавляло оптимизма. Но мысль, что за стенкой теперь находится Тарас, почему-то успокоила, и, щелкнув выключателем, я стала внимательно исследовать комнату, потому как спать не хотелось. На столе лежали какие-то отчеты, и я от нечего делать принялась их изучать. Бумаги оказались скучными и для меня неинформативными – о хозяйственных делах турбазы, датированные началом нулевых. Я принялась выдвигать ящики стола, но они были пусты, лишь в одном обнаружились пожелтевшие окурки.

Последний ящик поддавался с трудом, и мне потребовались усилия, чтобы его открыть. Он выглядел не таким пыльным, как остальные, и именно поэтому вызвал интерес. Когда я наконец его открыла, обнаружила письма без конвертов – ни отправителя, ни получателя. У меня создалось впечатление, что кто-то нарочно подкинул их сюда к моему приходу. Письма были старыми, но не тронутыми многолетней пылью, хотя со временем и пожелтевшими. Я вспомнила слова Валеры, что «босс всегда был чудаком». Выходит, со мной играют? У меня сжалось сердце в предчувствии, что вот-вот я узнаю чужую тайну и, возможно, причину своего заточения. От волнения у меня даже руки задрожали. Я развернула одно из писем и в свете тусклой лампы прочитала первые строчки. Внутри тревожно затрепетало. Сомнений не было: почерк принадлежал моей маме.

Глава одиннадцатая

«Привет, мой дорогой Чижик! Пишу тебе под покровом ночи, когда все давно уже спят. Я и сама валюсь с ног от усталости, но уверена, что уснуть все равно не смогу. Вот уже долгое время мучает бессонница. Постоянно копаюсь в себе и проматываю в голове воспоминания. Правильно ли я поступаю? Выйдет ли из меня толк? Я ведь пожертвовала ради этой цели родителями, оборвав с ними связь… Порой кажется, что все тщетно и зря я затеяла эти бесконечные поиски себя. Моя мама права: почему я не могу быть как все? Устроиться на обычную работу и уделять время мужу и ребенку. Для чего мне эта глупая мечта… Это все от недолюбленности. Вечное желание показать всем и доказать себе. И я не знаю, как с этим бороться, поэтому я уже год не общаюсь с мамой… Хотя ее помощь и поддержка не была бы сейчас лишней.

Хочу, чтобы ты увидел Настёну. Она уже совсем взрослая. Научилась уверенно ходить, и теперь за ней нужен глаз да глаз. Открывает все ящики, дотягивается до стола. Не знаю, куда от нее все прятать… Хорошо, что наша соседка Лидия Ивановна согласилась посидеть с ней, пока я ездила на собеседование, хотя у нее свой внук и свои заботы.

Была на кастинге, искали массовку в рекламу йогурта. Обещали позвонить в течение недели, но я уже не верю. Руки опускаются. Мама права: нет во мне никакого таланта… А я все мечтаю и думаю: с чего-то нужно начинать, пробовать. И не сдаваться. Сдаваться не в моих правилах, ты же знаешь. Иногда мне кажется, что для осуществления своей мечты я готова на все.

От Н. нет помощи совсем. Он снова в отъезде. Боюсь, что у него появилась другая женщина.

В субботу, кстати, наконец обещают снег. Я помню, как ты его ждешь… А пока кратковременные дожди и снова туман.

Знаешь, иногда мне даже не стыдно за письма, которые мы пишем друг другу… Но это ведь всего лишь письма? Мне от этого становится легче. В письме я могу поговорить о том, что меня волнует. Знаю, ты всегда ответишь и поддержишь, найдешь нужные слова. За это я тебя и люблю. Спасибо, что ты остаешься в моей жизни, Чижик!

Обнимаю крепко. Твоя Диана»

Дочитав это письмо, я ощутила сосущую пустоту. Даты в письме не было, но по содержанию несложно догадаться, когда велась переписка. Я еще совсем маленькая… Получается, я в заточении у какого-то неведомого Чижика? Почему мама писала ему письма? И жаловалась на папу, который совсем не помогает… Этот период нашей жизни я помню очень плохо, но мне всегда казалось, что мама и папа из разных миров. А став старше, я даже удивлялась, как они вообще нашли точки соприкосновения и столько лет прожили вместе. Все, что их объединяло, – я и амбиции.

Подростком я уже догадывалась, что у папы есть другая женщина, но мама была вне подозрений…

Писем было несколько, и приступать к чтению следующего я не торопилась. Еще от первого не прошло странное послевкусие. Я снова зачем-то начала перечитывать: «Привет, мой дорогой Чижик! Пишу тебе под покровом ночи, когда…»

За стенкой вдруг раздался сначала громкий чих, а затем отчетливо послышался мужской голос: Тарас выругался. Я подскочила на месте и стала оглядываться по сторонам. Неужели здесь такие тонкие стены? Однако вскоре наверху, практически под самым потолком, обнаружила квадратную вентиляционную решетку. Вот почему я так прекрасно слышу Соколова. Я подставила к ней стул, но моего роста не хватало, чтобы дотянуться. Я бросилась к письменному столу и принялась его двигать со страшным скрипом в угол комнаты. Я то и дело оборачивалась, чтобы проверить, не пожаловал ли на проверку Валера. Но за дверью было тихо. Интересно, в какой комнате обитают наши похитители, ведь дом такой огромный? Я встала на стол, перед этим положив на него еще и толстенные отчетные журналы. И лишь тогда наконец смогла дотянуться до решетки.

– Тарас! – негромко