Бесприданницы. Избранница проклятого - Екатерина Сергеевна Богданова

комнате. Пробовала читать, но никак не получалось сосредоточиться. Бродила по спальне, долго смотрела в окно на пустую улицу с запертыми домами, пыталась представить — каково это, годами жить вот так, вдали от людей, в полном одиночестве.

От таких мыслей становилось ещё тоскливее. В какой-то момент я поняла, что стою у окна, обняв себя руками за плечи, и плачу. Встряхнулась, вытерла слёзы и пошла ужинать. До указанного в расписании Зартара времени ужина было ещё больше получаса, но сидеть в комнате стало уже просто невыносимо.

Идя по коридору, я всё смотрела в противоположную его сторону, в надежде, что сейчас откроется дверь кабинета и Зартар позовёт меня. Или присоединится за ужином. Но дверь не открылась, а я, постояв немного у лестницы в нерешительности, всё же свернула и пошла вниз.

Наверное, стоило самой зайти и позвать его, но что-то помешало мне сделать это. Что именно — я и сама не знала. С одной стороны, мы вроде всё решили и мне теперь нечего бояться, а с другой… А что с другой, я так и не разобралась. Просто всё стало иначе. Всё меняется слишком быстро. Ещё утром я ненавидела его, к обеду прониклась сочувствием и решимостью помочь, а сейчас и вовсе не знала, как к нему относиться.

Происшествие с вилкой, вернее то, что последовало за ним, окончательно выбило меня из равновесия. Мне было стыдно, я злилась на мага за самоуправство и наглость. Надо же, помощь он оказывал! И для этого, конечно же, нужно было уложить меня в кровать и начать раздевать!

А если бы я не очнулась вовремя, что тогда произошло бы? Боюсь, Зартар не остановился бы на прикосновениях. И он это прекрасно продемонстрировал своим поведением после моего пробуждения. Кажется, он всё ещё не отказался от идеи сделать меня своей игрушкой. Ещё и метка эта! А вдруг она начнёт действовать⁈

Решено, после ужина пойду и потребую, чтобы он снял метку. Я не совсем разобралась, что это такое, но поняла главное — эта метка принадлежности может заставить меня «полюбить» мага. Это, разумеется, будет не настоящее чувство, потому и проклятие в таком случае не должно подействовать.

Но как поведёт себя проклятие, если метка активируется уже после того, как я начала испытывать к Крону положительные чувства? Отступит, или продолжит убивать меня? А вдруг не отступит, но мой разум будет затуманен наведёнными чувствами и я уже не смогу помочь с разрушением проклятия? И почему Зартар говорил, что под действием метки я помогу ему с проклятием ещё до того, как узнал, какая у меня магия? Что это за помощь такая была бы?

Столько вопросов и ни одного ответа. А мне нужны эти ответы! И Зартару придётся дать их мне, не отступлю, пока всё не объяснит.

В кухню я входила в глубокой задумчивости, поэтому, когда услышала вскрик и звон посуды, испугалась. Тоже вскрикнула, отпрянув обратно в коридор, но тут же спохватилась и бросилась обратно.

— Стойте! Не убегайте! — воскликнула, увидев спешащую к выходу пожилую женщину. Она вздрогнула и замерла, схватившись за дверную ручку.

— Пожалуйста! Не убегайте, он не придёт, — выпалила я, подбегая к кухарке и хватая её за руку.

Женщина медленно повернулась и уставилась на меня огромными, полными страха, светло-голубыми глазами. Она была невысокой, в возрасте, немного полноватой, миловидной блондинкой. И улыбчивой, судя по морщинкам в уголках глаз и губ. Но сейчас кухарка не улыбалась, она боялась, да так, что дрожала всем телом.

— Он не придёт, — вцепившись в её руку, повторила я. — А мне так нужно поговорить хоть с кем-то. Прошу, не уходите.

И тут задняя дверь вдруг резко открылась, впуская вечерний прохладный воздух и совсем дряхлую старушку, несущую перед собой огромную корзину. Из-за корзины бабушка не увидела меня.

— Ну ка, Нанка, помоги мне. Совсем я стара для этого стала. Ходи туда-сюда, таскай эти тряпки. Ну что за жизнь пошла, соседи и вовсе думают, что я, старая, из ума выжила, — ворчала она, сгружая корзину на руки растерявшейся кухарки. — Перестирала всё, а принесла вот только половину, тяжко. За одним-то ходить легче было, а теперь двое. Ох, не по мне это уже.

Бабушка закрыла за собой дверь, повернулась, увидела меня и начала заваливаться назад. Мы с кухаркой бросились к ней одновременно. Корзина упала, из неё на пол вывалились какие-то вещи, одежда, простыни и… моё бельё!

Подтаскивая полубессознательную бабушку к скамье, я закусила губу. Это она, получается, тут всё убирает и стирает. Вот она⁈ В таком возрасте! Ну, Зартар!

44

Кухарка поднесла старушке стакан с водой, но та отмахнулась, испуганно поглядывая на меня. Наверняка сбежала бы, если бы силы были.

— Не бойтесь, я вас не обижу, — поспешно заверила я женщин.

— Ты-то может и не обидишь, деточка, а вот он может, — прокряхтела бабушка. — Ох и измотало меня это всё, а нет мочи противиться, ноги сами несут работу выполнять.

— Я с ним поговорю, — хмуро проговорила я.

— Да что ты!

— Не вздумай!

Принялись они отговаривать меня в один голос. Зартара эти женщины боялись так, как мне и не снилось, даже в самые тяжёлые моменты, когда ещё не знала, что он притворяется. Чем же он их так запугал? Гад бессовестный!

— Ох, как знала, что ночью лучше идти, да внук всё ворчит, чего ты, бабуля, по ночам ходить стала, — простонала старушка. — А как мне не ночью-то ходить, когда тут такое? Раньше-то его и днём не видно-не слышно было, а теперь только ночью надежда есть, что не столкнусь. Пойду я, ночью вернусь.

— Зачем ночью? — удивлённо воскликнула я.

Женщины вздрогнули и покосились на дверь. Я тут же поднял руки и отошла от них подальше, чтобы не пугать ещё больше.

— Не нужно ночью приходить, — проговорила уже спокойнее. — Обещаю, он вам ничего плохого не сделает.

— Ох, деточка, добрая ты, вижу, — покачала головой бабушка. — Да только не тебе за него говорить, видела я, чего стирала.

И они обе покосились на опрокинутую корзину с бельём, где на самом верху лежало моё бельё, то самое, которое я в порезанной руке сжимала…

— Да что вы, — затараторила я, заливаясь краской стыда. — Это я просто порезалась. Не было ничего!

— Видела я всё, — прошептала кухарка. — Бедная девочка.

У меня сложилось такое впечатление, будто обо мне как о покойнице говорят, с таким сожалением. Да они, наверное, уже и похоронили меня, заочно. Решили, что злодей Зартар живой не