(Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание - Александра Воронцова

— У меня есть несколько идей, — пожала я плечами. — Во-первых, сегодня должно пройти негласное посвящение в адепты, возможно, она готовила какое-то испытание. Во-вторых, она могла притащиться из-за тебя. И Велия, и Ортия дали понять, что ты их кумир и самый желанный парень в академии.

— Ревнуешь, Чаргетто? — самодовольно усмехаясь, подлец стащил у меня покрытый расплавленным сыром грибочек.

— Тебя, что ли? — закатила я глаза. — Ну и в-третьих, она могла прийти по мою душу. Подружкам-змеюшкам очень не понравилось ни то, что я учусь вместе с ними, ни то, что их «божество», — я скривилась, — уделяет мне столько внимания. Ты бы объявил девицам, что будущая жена у тебя уже есть.

Дориэн усмехнулся:

— Они в курсе. Велия подруга моей невесты.

Я чуть не подавилась.

— И твою невесту не волнует, что её лучшая подруга бегает за тобой?

— Эрмина прекрасна своей ненавязчивостью, — сверкнул улыбкой Ренци. — В любом случае нужно узнать, зачем Ортия проникла на полигон, и как ей удалось это сделать незаметно.

— И не ей одной, — кивнула я, отодвигая тарелку, к моему удивлению, всё-таки опустевшую. За разговором мы с Дориэном прикончили все, и теперь я была вовсе не уверена, что во мне осталось хоть сколько-нибудь места для пирога.

У Ренци же таких сомнений не было, он смело воткнул вилку в румяную корочку, присыпанную сахарной пудрой и корицей. Этого я стерпеть не могла. Хоть немного, но отъем, чтобы гаду меньше досталось.

— Да, — поддакнул Дориэн. — Вряд ли это смотритель так её «раздел».

— Мне не даёт покоя руна, — призналась я. — К чему тут «честь»? Ортию обвиняют в каком-то бесчестье?

— А может, это для тебя предупреждение? — нахмурился Ренци. — Это ведь твой род покрыт позором. Возможно, именно тебя хотят выжить из академии. Не боишься меня, но инстинкт самосохранения у тебя должен быть. Отправляйся к себе в поместье.

Я поёжилась.

— Я не могу отступить, — поджала я губы. — Есть обстоятельства, не позволяющие мне бросить учёбу.

— Это какие же?

— Не твоё дело, — отрезала я. Сам Ренци не спеши рассказать, что у него за спешка с экзаменом на выживание, да и его желание избавиться от меня не добавляло мне охоты пооткровенничать. — Но я попробую узнать, какого рода честь имеется в виду этой руной. Помнится, в древнехвиссинском существует несколько значений. Жаль, я в этом не сильна…

— И как же ты собираешься узнавать? Уж не у Рамиса ли Дальтиго? — Дориэн сам того не зная, подал мне идею.

— Какая тебе разница? — вскинула я брови. — Этот способ ничуть не хуже любого другого и сэкономит мне время.

— Так хочется снова позвать его к себе в покои? Ты в курсе, что у него есть невеста?

— Послушай, тебе же собственная невеста не мешает, так почему мне должна мешать чужая? — закипела я. — Рамис по крайней мере входит через дверь, а не через шкаф!

— Ты закрылась! — будто это всё объясняло.

— А теперь ещё и щиты поставлю, — пообещала я, искренне надеясь, что в том конверте, принесённом Дальтиго, схема пустот.

Ренци внезапно помрачнел.

— Мне не нравится, что по академии шастает кто-то, кто запросто может убрать защиту. У Ортии она была довольно сильная, особенно родовая.

— А у тебя и так вместо брони скорлупа, — не упустила я шанса ковырнуть Дориэна.

Он поднял на меня синий взгляд:

— Что ты там хотела проверить, Чаргетто? Я готов раздеться.

Глава 30. Научный эксперимент

На этот раз, оказавшись в покоях Ренци, я уделила внимание стене, смежной с моими комнатами.

— Ты просто выбил панель? — удивлённо поинтересовалась я, разглядывая ровный проём, в котором виднелись вешалки с моими платьями.

— Чаргетто, надумаешь ещё раз меня проигнорировать, я просто объединю наши покои, — предупредил Дориэн.

— Я сейчас спрашиваю не о причинах твоего идиотского поступка, — закатила я глаза, — а о самом способе. У меня дверца шкафа отвалилась, а у тебя даже мусора нет. Как ты это провернул?

— Точечный «Феникс» шестого порядка, — буркнули мне.

Ого! Если бы не пикантная проблема Ренци с защитой, я бы признала его подающим надежды. «Фениксы» всех порядков — это уровень магистратуры.

Гипотетически опытный материалист мог бы восстановить уничтоженное, если обратиться к нему своевременно. Однако в моём случае момент уже упущен. Стену придётся ремонтировать по старинке.

Я обернулась к Ренци, собираясь возмутиться, что он не позаботился о починке, и застыла. Слова застряли у меня в горле.

Дориэн явно был не из стеснительных и не из тех, кто откладывает дела в долгий ящик. Пока я рассматривала нанесённый ущерб, он уже принялся раздеваться.

Охватившее меня дежавю сопровождалось совсем неуместными эмоциями и лишь усилилось, когда Ренци завершил процесс, оставшись раздетым до пояса.

На меня мгновенно накатило смущение. Не от самого вида обнажённой груди, а от воспоминаний, как смело я её трогала и какие мысли вызвала этим у Дориэна. Слава покровителю Ренци не дал мне погрузиться глубоко в то, к чему это всё привело.

Ужасный поцелуй.

Мне совсем-совсем не понравилось.

Вот.

— Чаргетто, ты так смотришь, — подколол меня. — Я и штаны могу снять.

Кто бы сомневался.

Мне хотелось ответить ему чем-нибудь не менее язвительным, но я себя остановила. Во-первых, не стоило разрушать и без того шаткую иллюзию перемирия, а во-вторых, насмешка Ренци не звучала зло, а была, скорее, похожа на безобидную подначку, призванную разрядить обстановку.

В целом, сейчас Дориэн вёл себя как нормальный человек: не хамил, не распускал руки, не лез целоваться. Только сверлил пуговицы на моём вороте так, будто они его личные враги.

— Мне по-прежнему будет удобнее, если ты ляжешь, — вздохнула я, мысленно уговаривая себя, что ничего порочащего мою репутацию мы делать не собираемся.

Это всего лишь научный эксперимент, и не моя вина, что подопытный так хорошо сложен и эмоционально нестабилен. И уж точно я не виновата не в том, что он — мой бывший жених.

Ренци сделал приглашающий жест в спальню, и я, состряпав невозмутимый вид, проследовала в указанном направлении, но когда Дориэн расположился на кровати, закинув руки за голову, сердечко всё равно ёкнуло.

Осознанно исследовать Ренци тактильно и не испытывать стеснения оказалось сложнее, чем наглаживать эти мускулы в горячке научного азарта, и от этого мои движения выходили совсем робкими и похожими на ласку. Все душевные силы уходили на то, чтобы не покраснеть.

— Чаргетто, ты издеваешься? — прошипел Дориэн, чья грудь вздымалась подозрительно сильно,