Без обязательств - Лина Коваль

замедляется. Не знаю, правильно это или нет, но, оказавшись здесь, забываю обо всем, что происходит в обычной жизни: проблемы с работой, Натана и его отца, ситуацию с бабушкой.

Возможно, поэтому я так рвусь сюда. В двести четвертый номер. Чтобы забыть и… отпустить контроль. Выключить сознание хотя бы на час или на два?

Закрыв за собой дверь, щелкаю замком и останавливаюсь у порога.

— Привет, — говорю, отправляя сумку на подставку справа, задеваю пальцами черный шерстяной пиджак и смотрю на мужественную фигуру в кресле.

— Привет, — отвечает Костя и опускает голову набок, зажигая все мои внутренние системы одним лишь взглядом.

— Прости, я опоздала…

— Да ладно?

Я сдерживаю улыбку тем, что закусываю нижнюю губу.

Пока снимаю туфли и короткий плащ, замечаю, что сегодня Громов успел выпить только одну чашку кофе. На журнальном столе несколько папок «Вавилон». На полу рядом с ним мужские классические туфли.

— Что у тебя с лицом? — спрашивает Костя.

Я поднимаю руку и заглядываю в зеркало.

— Черт… — шепчу, яростно оттирая щеку.

— Что это?

— Засохшая грязь… — поворачиваюсь к нему и прислоняюсь лопатками к стене.

Смущаюсь страшно. Быстро осматриваю белоснежную рубашку с закатанными до локтей рукавами и строгие брюки.

— Грязь? — широкие брови удивленно приподнимаются.

Его Величество о грязи и не слыхивали. Приходится объяснить:

— В общем, мы с Владимиром Рудольфовичем участвовали в одном исследовательском проекте… — замолкаю.

— Те данные, которые ты собирала летом? — он все помнит.

— Да… — я краснею. — Партнеры из Швейцарии на основании собранной статистики и эксклюзивного метода разработали реабилитационный тренажер. Очень крутой на самом деле!

— И при чем здесь грязь?

— Тренажер в связи с новыми таможенными запретами придет через несколько недель… Как-то в обход… А пока меня отправили… заведовать кабинетом грязелечения. — договариваю и, чуть поморщившись, прячу дрожащие руки между стеной и ягодицами.

Костя хмурится, медленно рассматривая меня с ног до головы.

— Я смотрю, тебя там сильно уважают, док…

— Очень! — закатываю глаза и ворчу: — Спасибо, что проговариваешь очевидные вещи, Костя…

Его глаза резко теплеют.

— Я ведь не хотел тебя обидеть.

— Да знаю, — легко киваю и растерянно смотрю на дверь ванной комнаты. — Я, наверное, тогда пойду в душ… От меня пахнет сероводородом, — словно извиняюсь.

— Потом. Лучше подойди… — он зовет к себе жестом.

Переносит вес тела вперед и расставляет ноги пошире. Я преодолеваю небольшое расстояние и останавливаюсь между ними.

Мои бедра тут же обвивают мужские руки, а лицо Кости упирается в мой живот. Я обнимаю сильную шею и пропускаю жесткие волосы сквозь пальцы.

Так и стою.

От горячего дыхания в районе пупка тело вибрирует, а от предвкушения вечера ноги сами по себе подкашиваются.

— Сероводород… — Костя отклоняется, поднимает на меня серьезное лицо и, проезжаясь кончиками пальцев по коже, тянет мою водолазку кверху. — Это ведь смертельно ядовитый газ, который в больших количествах вызывает привыкание, а потом… внезапную смерть?

— Все так, — дрожащим голосом шепчу и остаюсь в черном кружевном лифе. — Происходит блокирование гемоглобина в крови…

— Очень похоже, моя «грязная» девочка… — Костя трет большим пальцем мою щеку и смотрит на меня… выжидающе.

Чувствую, как вспыхивает лицо, когда вспоминаю, чем закончилась наша прошлая встреча.

Я обещала сделать ему минет. Он — попросил начать с этого в следующий раз.

Разместив ладони на широких плечах, с помощью собственного веса прислоняю их к спинке кресла и опускаюсь на колени, а затем под прямым немигающим мужским взглядом завожу руки назад и расстегиваю лиф…

Глава 24. Софья

— Я должен как-то участвовать в том, что ты задумала?

— Э-м… — нервно смотрю в потолок и убираю волосы за плечи. — По сценарию ты должен постараться мне не мешать… — начинаю расстегивать пуговицы на рубашке и смотрю в его глаза.

— Ничего не делать? — он опускает взгляд и с интересом пялится на мою аккуратную грудь и талию.

— Как думаешь, у тебя получится? — возвращаю его внимание себе.

— Вообще-то, ты единственная, кто за последние несколько месяцев попросила меня ничего не делать. Я тебя уже обожаю. И заочно готов на все.

— Снизь планку ожиданий, Костя, и просто помолчи… Пожалуйста…

Громов выделенную для него роль реквизита больше никак не комментирует.

Опускает ладони на подлокотники и с шумом дышит через нос. Взгляд темных глаз такой опьяняющий, что меня ведет. Вот так просто. Ведет от одного его присутствия. От мужского запаха, замешанного на феромонах и стойком аромате древесного, горького парфюма. От покорности человека, который за пределами этих стен привык контролировать и управлять.

Его глаза… Так не пойдет…

Обернувшись, я инстинктивно прикрываю грудь правой рукой и подхватываю галстук со стола. Вернувшись на исходную, сосредоточенно распускаю узел.

— Это нечестно, — тихо говорит Костя, задевая горячим дыханием мое запястье.

— Я разрешу тебе снять повязку немного позже, — крепко завязываю галстук на его затылке. — Ты… меня смущаешь.

— Просто у тебя фетиш — трахаться с долбоебами со всякой херней на лице. Признайся, Соня…

— Боже, Константин Глебович… — закатываю глаза. — Хватит…

Теперь чувствую себя поувереннее.

Как ребенок, замерший возле открытого буфета с шоколадными конфетами, осматриваю сильное, поджарое тело, кладу ладони на мускулистые ноги, которые облепляют строгие брюки, и ласково поглаживаю их.

Прохожусь пальчиками от колена и выше по внутренней стороне бедра.

— Просто расслабься… — прошу.

Прислонившись грудью к паху, медленно поднимаюсь. Извиваюсь, как змея, и вздрагиваю от простреливающих внизу живота молний. Возбужденные соски трутся о белоснежную ткань, под которой вздымается мощная грудь.

Обняв колючее лицо, покрываю его короткими, точечными поцелуями. Скулы, нос, подбородок.

Его губы… В меру жесткие и одновременно мягкие. Я покусываю их и протискиваюсь между ними кончиком языка. Возмущенно и коротко стону — это что-то вроде моего разрешения — поэтому Костя включается.

Перехватывает инициативу в поцелуе и впивается в мои губы так, будто изголодался.

— Пиздец, док… Держись… Я тебя сегодня затрахаю. — сжимая подлокотники, он с шумным вздохом откидывается на спинку кресла.

Внизу живота звенит от такого обещания, поэтому продолжаю с еще большим энтузиазмом целовать жилистую, сильную шею и распахиваю полы рубашки.

Я… никогда не была такой, как сейчас: взволнованной, полураздетой и заинтересованной в мужчине до такой степени, что ноги сводит судорогой, а между них становится влажно. Вообще, не знала, что так бывает.

Клянусь ординатурой.

Он ведь даже меня не трогает. Это сказка какая-то…

Конечно, я несколько раз смотрела фильмы для взрослых, всегда выбирая вкладку «инкогнито» в браузере, чтобы Натан или кто-то другой не обнаружили сферу моего искреннего любопытства. Женщины там кричат от удовольствия так, что хочется попросить их не переигрывать, а у