Клеймо зверя. Покорись мне, истинная! - Алекс Найт

припорошенной снегом дорожке в сторону сада. Нас окружили потоки ветра, оттесняя прочь холод. Стало тепло, уютно и волнительно в руках моего оборотня. В вакууме магии его аромат и ощущение покровительства надо мной стали особенно острыми.

А Раун тем временем перешёл в закрытую зону сада. Освещение здесь оказалось притушено, лампы сверкали алыми, синими и лиловыми оттенками, придавая волшебную атмосферу клоуфастскому вечеру. Я с наслаждением осматривалась, но вскоре всё моё внимание захватило небо. Сквозь кромешную тьму проглядывала радужная пелена. Временами она становилась совсем тонкой, а моментами проявлялась так сочно, что сквозь неё мелькали силуэты неведомых животных и растений.

— Мне чудится? — предположила дрожащим голосом.

— Нет, это астрал.

Скользнув в окружение обвитой вьюнами перегородки, Раун очистил от снежного налёта скамейку и присел на неё, удобно устраивая меня на своих коленях.

— Всмотрись в небо, Мина. Там астрал. Однажды мы войдём в него вместе, но сегодня я могу показать тебе его тень. Всмотрись, — шепнул мне на ухо.

Задрожав всем телом, я обратила взгляд к лицу Рауна. Завеса астрала сияла радугой в его глазах. Как и я, он смотрел лишь на меня.

— Вижу, — просипела я, проведя кончиками пальцев по его щеке.

Кажется, в последний раз сама его касалась в ночь нашей первой и пока единственной близости. Тогда нам было так хорошо. Но сейчас намного лучше. И это не предел.

— Вижу, — повторила и потянулась к губам Рауна за поцелуем.

Он такого не ожидал и на миг задохнулся в счастливом неверии. Сильные руки стиснули талию, но больше Раун ничего не делал, затих и стал ждать. Я стушевалась, но лишь на пару секунд, пока преодолевала последние крохи расстояния между нашими губами. И теперь моё дыхание приостановилось: от собственной смелости, от яркости момента, от внутреннего торжества и ощущения правильности происходящего.

— Мина… — просипел Раун, когда поцелуй прервался. — Не останавливайся, — попросил.

И я отметила, что вокруг нас теперь кружит небольшая ветряная воронка, скрывая мгновения нашего единения плотным пологом и будто заключая нас в кокон. Лишь радужное небо над головой виделось кристально ясным. Его всполохи по-прежнему мелькали в янтарных глазах Рауна.

— Хорошо, — прошептала я и вновь прильнула к твёрдым губам в поцелуе.

Нежный и неторопливый, он окончательно утянул меня в мир грёз и отдалил желание опомниться. Мне было так тепло и хорошо в объятиях Рауна, что хотелось продлить эти мгновения в вечность и одновременно поглотить их, впитать, вобрать до капли. Жажда разгоралась всё сильнее, а неторопливость уходила, сменяясь порывистостью. И вскоре я прижалась к груди Рауна своей грудью, обвила его шею руками, и мы рухнули в омут чувственного сумасшествия.

Меня вело, мысли путались, желание скручивало внутренности. Раун обнимал меня, вжимал в своё тело, стискивал бёдра до лёгкой боли и придушенных охов. И каждое прикосновение разносилось дрожью по телу, каждая ласка оседала истомой внизу живота, и каждый короткий взгляд бросал в водоворот жарких фантазий.

— Как же ты пахнешь, Мина, — проурчал Раун, спускаясь губами в моё декольте.

— Солнцем, — предположила я, жмурясь от удовольствия.

— Желанием. Ты хочешь меня, — сообщил он одновременно бескомпромиссно и довольно.

— Хочу, — признала, на мгновение усомнившись.

Но глупо пытаться скрыть то, что очевидно. Как и глупо уноситься прочь от того, что сама спровоцировала. Я хотела поцеловать Рауна, хотела коснуться его, хотела ощутить его жажду. Хотела все эти дни осторожного общения и долгих занятий, пока приглядывалась к нему, оценивала, искала фальшь. Но так и не нашла, что стало последним толчком к разрешению на свои желания. И вот мы здесь, совершенно одни, разгорячённые поцелуями, возбуждённые, и нет ни одной причины, чтобы остановиться. Разве что мои страхи и неуверенность. Но… с Рауном не страшно. Он защитит, поддержит, обогреет и приласкает. Я всё для него. Пора и мне сделать шаги навстречу.

— Мина, я не смогу тебя отпустить. Не после этих поцелуев.

Рука Рауна скользнула от моего колена вверх по внутренней стороне бедра. Ткань платья натянулась, и я приподнялась, позволяя задрать подол к талии. И через миг получила награду за свою смелость: сильные пальцы прошлись по кружеву белья вдоль складочек и надавили на чувствительный бугорок. Стон сорвался с моих уст, и Раун вобрал его губами. Жадно, порывисто и так страстно, что у меня закружилась голова.

— Не останавливайся, — попросила я.

— Я и не смогу, — усмехнулся он. — Слишком хочу тебя, драгоценная моя.

Раун приподнял меня и потянул моё белье вниз. Мой взгляд вновь пробежался вокруг нас, но напоролся на непроницаемую преграду окружающего нас урагана. И тогда я позволила себе новую смелость, схватилась за плечи Рауна и послушно подтянула ноги, позволяя снять с меня бельё.

Лишняя преграда была отброшена прочь, и умелые пальцы вернулись к прерванной ласке. Лёгкое поглаживание перешло в настойчивое проникновение. Я задохнулась и закричала, ощущая, как всё внутри сжимается, направляя по телу волны сладкой дрожи. И так раз за разом, то резко, то неторопливо. Томительная наполненность сменялась разочаровывающей пустотой в ожидании нового проникновения. Снова и снова. Подводя меня к краю блаженства и сводя с ума неторопливостью. Пока вдруг всё не закончилось.

— Что? — я растерянно моргнула, когда Раун вдруг отстранился и откинулся на спинку скамьи.

— Мы оба хотим большего, Мина, — пояснил он, дёрганными движениями справляясь с ремнём и застёжкой ширинки.

Он чуть приподнялся, приспустил брюки и опустил бельё, освобождая из оков одежды твёрдое мужское естество. Напитанная кровью плоть пульсировала, на гладкой головке поблёскивала смазка. Хотелось коснуться, ощутить каменную твёрдость, оценить и познать. Но собственные мысли смутили, я не знала, насколько это уместно.

Не подозревая о моей внутренней дилемме, Раун приподнял меня за талию. Я развернулась и опёрлась коленями на скамью.

— Не бойся, Мина, — он запустил пальцы в мои волосы и потянул меня на себя.

— Я не боюсь, лишь немного… озадачена. Что дальше? — шепнула, боясь показаться глупой.

— Садись на меня, — порочно улыбнулся он. — Медленно, чтобы мы прочувствовали каждый миг.

Душой овладело предвкушение. Я опустила бёдра и судорожно выдохнула, ощущая, как горячая плоть проникает между складочек. Ещё чуть вниз, и мысли взбудоражило несмелое проникновение.