Измена. Вторая жена моего дракона - Северина Рэй

– Я бы не отказалась от экскурсии, – хмыкнула я. – Не хочется нестись как угорелая, когда нужно куда-то попасть.

– Не переживай, мы тут всё знаем и сами тебе покажем.

Эль была довольно оптимистичной девушкой, на первый взгляд чистокровный человек, но я-то помнила слова Салиха, что подопечными на факультете общей магии становятся только метаморфы. Спросить об этом у Эль и Цильмана мне не позволяло не только воспитание, но и лишние уши в стенах столовой факультета.

– Здесь ничего интересного, – снова заявила Эль, наклонившись над столом. – Кроме зверинца. Говорят, что старшаки из наших тренируются там, проверяют свои способности на животных.

– На животных? – зашептала я в таком же диапазоне. – Как это?

– Только не говори, что мы сейчас пойдем туда, Эль, – закатил глаза Цильман. – Мы попадем в неприятности.

– Ой помолчи, скучный ты мета… человек, – поправила она себя в последний момент, а затем подмигнула мне. – Ты же хочешь увидеть тренировку наших одним глазком, да, Дари?

Так меня никто не называл. Среди аристократии было не принято сокращать имена, но мне неожиданно это понравилось. Будто расстояние между нами сократилось, и возникла нить связи, которая может перерасти в дружбу. Это для меня было непривычно, ведь друзей у меня никогда не было. Что-то новое.

– Да ни один… – снова загундосил Цильман, но я его перебила.

– Хочу.

Закончив с обедом, мы отправились в сторону зверинца. И я вдруг вспомнила самую важную деталь.

– А как мы туда попадем? Разве магозверинец не под магической защитой? Вряд ли мы сможем ее взломать, раз даже старшие курсе на это не способны.

– А зачем взламывать?

Брови Эль с недоумением поднялись вверх. Я и правда удивила ее своим вопросом.

– А как ты тогда туда попадем?

– Через черный вход, – пожала она плечами и повела нас по закоулкам парка Академии. – Он вообще предназначен для персонала, но никто не следит, кто туда входит и выходит. Главное, иметь при себе пропуск.

Эль опустила руку в карман юбки и достала оттуда голубой овальный камень.

– Ты украла пропуск у госпожи Соулей?

В голосе Цильмана был неподдельный шок.

– Не украла, а позаимствовала. Это разные вещи, Цилли.

– Я же сказал, не называть меня так! – тихим тоном рявкнул он, но Эль лишь отмахнулась и приложила камень к углублению у серой двери, около которой мы оказались. Сразу же раздался щелчок, после чего дверь отворилась, пропуская нас внутрь.

– Кто такая госпожа Соулей?

– Одна из смотрительниц магозверинца. Некоторые экземпляры – травоядные, она отвечает за выращивание для них пищи, – пояснила мне Эль, когда мы вошли внутрь и закрыли за собой дверь, чтобы никто не последовал за нами.

Внутри оказались непроходимые заросли, так что я покрутила головой, не понимая, куда идти.

– Нужно передвигаться вдоль левой стены, Дари, – снова сказала Эль и повела нас за собой. – Это защита для зверей, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств они не вышли за пределы зверинца.

– И как эта растительность их задержит? – спросила я скептически. И напрасно.

Цильман вдруг бесцеремонно взял меня за руку и поднял ее вверх, в сторону одного из кустов. Как только мои пальцы коснулись листьев, стебли резко пришли в движение и скрутились вокруг моей кисти, сжимаясь и передвигаясь вверх с такой скоростью, что я не успевала даже удивляться.

– Цильман! – рассерженно произнесла Эль, а затем снова выставила вперед голубой камень-пропуск. Он стал излучать серебристые лучи, и со стороны куста раздалось пищание, словно это причиняло ему боль.

– Что это было? – спросила я, как только моя рука была освобождена.

– Камень издает определенные звуковые волны, которые отпугивают хищные растения и агрессивных зверей. Не думаешь же ты, что Академия позволит своим работникам ходить тут без защиты? Тем более, госпожа Соулей – чистокровный человек.

Как оказалось, работать в магозверинце могут работать лишь те, кто не обладает даже зачатками магии. На вопрос, почему, ни Эль, ни Цильман ответа не знали, поэтому я сделала пометку первым делом узнать это на лекциях.

Всю дальнейшую дорогу до полигона, на котором проходили тренировки старшекурсников-метаморфов мы с парнем шли молча, слушая лишь какие-то наблюдения Эль. Она и правда была болтушкой, но поскольку я сама говорить была не в силах, была рада, что она своими рассказами забивала окружающий фон.

Я усиленно старалась гнать мысли об Ардене прочь, а затем и вовсе на какое-то время забыла о нем. Мы оказались аккурат около полигона, вдоль которого выстроилось по меньшей мере десять студентов-метаморфов. И напротив каждого был зверь.

– Что они делают? – спросила я у Эль, которая завороженно пялилась на кого-то из парней. Я узнала этот щенячий взгляд. Раньше видела его в зеркале замка каждый раз после встречи с мужем.

– Тренируются использовать свои силы на животных. С разумными расами неподготовленным метам работать опасно, можно и с ума сойти, – ответил Цильман, видя, что подружка потеряла голову.

Меты – сокращенная форма слова метаморфы, мне еще было непривычно это слышать, но я привыкала с удовольствием.

– Почему?

– Потому что разумные – более сложная конструкция, чем звери. К тому же, есть разные меты, и не для всех подходят разумные в качестве объекта работы.

– Например?

Я навострила уши, услышав про разные типы магии у метаморфов, ведь это была самая интересная часть. Мне уже не терпелось узнать, какой конкретно магией обладала я.

– Ну смотри, видишь парня справа? – кивнул Цильман, и я проследила за его взглядом. В этот момент старшекурсник, напротив которого стоял кабан, принял его облик и стал хрюкать.

– Есть меты, которые могут принимать чужой облик и при этом имитировать животные звуки. Их обычно используют в качестве дозорных или партизанов в войне. В их мозгу есть мозжечок, отвечающий за сохранность разума. Превращаться-то в зверя многие могут, но вот обратно – довольно тяжело. Так что такой работой занимаются только те, кто имеет к такой трансформации генетическую склонность.

– Ого. Не знала.

– Вон смотри на парня около него. Он только что принял облик девушки с кошачьими ушами и хвостом.

Так и было. Напротив него сидела крупная пятнистая кошка песочного цвета и взирала на него-нее с недоумением.

– Эм. И что