Бывшая жена дракона. Право на сына - Северина Рэй

Иммунитет к такой магии был только у самых сильных магов, так как чужая магия на них не действовала, воспринимая ее, как сорняк.

– Да, господин Нед, вы правы, – как-то безразлично и безучастно ответила Николетта, когда мужчина закончил.

Он отошел, и я вышла из оцепенения, прекратив завороженно наблюдать за тем, как менялось настроение Николетты. Взгляд ее вскоре снова прояснился, но на этот раз в нем не было безумия.

Леди Клара едва заметно с облегчением выдохнула и сделала шаг назад, прислонившись к стене и совершенно не думая о том, что пачкает платье. Кажется, она чего-то боялась, но мне оставалось лишь гадать, чего именно, ведь единственное, что могла сотворить Николетта без разрешения отца, так это просто вспылить и начать истерить. Видимо, семья что-то скрывала, и Николетта была полна тайн, которые они не хотят раскрывать.

– Вы правы, господин Нед. Дайте мне плетку, а сами хватайте это отребье и разорвите на ней платье. Ткните носом в эту подстилку – такую же грязную, как она сама. Надеюсь, после порки она осознает собственную ничтожность.

Не успела я вскочить, как этот мужчина быстро оказался около меня и последовал ее приказу.

Меня грубо прижали к матрасу так, что я ничего не видела и могла лишь слышать приближающиеся шаги Николетты.

Меня вдруг обуял страх. Она что-то злобно говорила, но я не слышала ее слов, так как в ушах у меня неприятно громко звенело.

Хлесткий первый удар пришелся прямо по позвоночнику.

Меня ослепила боль.

А в нос ударил запах крови.

Меня никогда в жизни не били настолько сильно по спине.

Мне казалось, что моя кожа горит огнем, и даже удар кулаком в лицо показался мне не настолько болезненным.

Когда последовал уже пятый удар плетью, я почувствовала не только вкус крови во рту, но и запах собственной паленой плоти от соприкосновения с кожаной плеткой.

Сознание помутнело, словно я вот-вот отключусь, и я ждала этого с нетерпением. Но каждый раз лишь разочарованно мысленно вздыхала, поскольку терпеть это было уже невыносимо, а благословенная тьма не спешила забирать меня в свои объятия.

– Леди Николетта, достаточно.

Не сразу я услышала голос господина Неда, который приказал ей остановиться.

– Я только вошла в раж.

– Вы ее так убьете, и ваш отец в таком случае сдерет с меня живьем кожу. А своим тельцем я дорожу. Да и вы попадете в немилость, если у лорда из-за этого возникнут проблемы.

– Что ж, с кнутом покончено, – недовольно произнесла Николетта, а затем чем-то зашуршала.

Я было с облегчением выдохнула, но затем меня охватила настоящая агония.

Она кинула мне на спину что-то мелкое, но настолько разъедающее кожу, что я молила всех богов, чтобы эта мука, наконец, закончилось.

– Молодец, дочка. Жаль, я тоже не догадалась взять с собой соль. Так ее раны никогда не заживут бесследно, и у нее на спине навсегда останутся эти отвратительные шрамы. Ни один мужчина больше не взглянет на нее и не возьмет в жены.

– Вот именно. Не то что Арден, даже если она его истинная пара.

Они продолжали щебетать, а я вдруг почувствовала, как в воздухе возникло напряжение. Я не понимала, откуда оно исходит, а после услышала голос этого господина Неда. Несмотря на то что он пытался скрыть страх, он всё равно прорывался в его тоне, и я его прекрасно слышала.

– Леди Николетта, я правильно расслышал вас? Эта женщина – истинная пара лорда Ардена Северного? Вашего мужа?

– Это тебя не касается! – резко ответила ему леди Клара.

– Ну ладно, мама, не серчай на него за любопытство. Я сегодня в хорошем настроении, так что и сама отвечу. Господин Нед, это неважно, истинная пора она или нет. Арден сам от нее отказался, даже изменил ей с ее сестрой. Но вы, наверное, в курсе всех светских сплетен. Нет нужды всё вам объяснять. Так что вы сами понимаете, что она ему не нужна. А с этими шрамами и подавно. Ни один дракон не потерпит возле себя несовершенство и уродство.

От боли я не могла открыть глаза и лишь чувствовала, как по моим щекам текут соленые слезы. Мне было настолько плохо и больно, что я даже не могла стонать, просто лежала ничком и не могла пошевелиться. Казалось, я не чувствую ни ног, ни рук, ни единого кусочка тела.

Я лежала на этом грязном вонючем матрасе и молилась о забвении, чтобы не чувствовать боли, но такого благословения мне не предоставили.

– Как бы вам не накликать беду на себя и всю семью, – тихо произнес господин Нед, но женщины проигнорировали его или фыркнули, сказав, что он несет глупости и не должен принимать мою сторону.

– Мама, обязательно вызывать лекаря прямо сейчас? Может, пусть она помучается? Отец ведь не говорил, что мы должны вызвать целителя сразу же после порки, – воодушевленно спросила Николетта у матери. Кажется, она по-настоящему наслаждалась чужими страданиями.

В детстве я настолько сильно порой ненавидела леди Римму за то, что она меня часто наказывала и оскорбляла, но никогда даже в самые тяжелые времена мне не хотелось, чтобы она исчезла или умерла.

Мне казалось всегда, что жестокость – качество врожденное, и зависит не от чувства ненависти в груди, не от несправедливости или чужих издевательств, а от того, кто эту ненависть испытывал.

Во мне никогда не было той самой жестокости, и зла я никому никогда не желала. Даже мачехе. В отличие от Николетты, в которой были сконцентрированы все отрицательные качества, которые я знала.

Возникла вдруг мысль, что к ней вряд ли кто-то плохо относился, уж слишком у нее скверный характер. Она легко могла дать другим отпор.

А я… Я всегда была слишком слабой и мягкой, немстительной, из-за чего и получала всю жизнь тумаки.

Даже моя сестра Аиша соблазнила моего мужа лишь потому, что знала, что я ей ничего не сделаю, и она останется безнаказанной. Да что уж говорить, я ведь пригласила ее к нам в поместье из чувства привязанности к семье, совершенно забыв, что когда-то и она меня унижала.

– Нет, дочка, твой отец ничего по этому поводу не говорил, поэтому мы не нарушим никаких его приказов, если вдруг забудем, что сегодня нужно вызвать лекаря.