Кошмар во дворце, или Исповедь попаданки-невидимки - Lita Wolf

— Мне обещали вернуть видимость. Как – не знаю, — решила я предупредить его следующий вопрос.

— Сформулируй задание, — продолжил он допрос.

— Следить за всем, что происходит во дворце, — придумала новую версию.

— Чушь какая-то! — процедил Жерсан, нахмурившись. — Такая сложная подготовка и никаких конкретных поручений.

13-4

— Шпионить за всеми первыми людьми королевства, — подкорректировала я версию.

И вот тут гад перешёл к деталям. Стал подробно выспрашивать, как выглядит Алхимик, что у него за дом, как далеко от столицы находится и так далее. Его интересовала каждая мелочь, вплоть до того, какие кусты и деревья растут возле дома.

Моя фантазия развернулась на полную катушку. Я сочиняла ответы на ходу, и, возьмись Жерсан искать Алхимика по моим описаниям, потратил бы на это всю жизнь.

Не знаю, вроде говорила убедительно, но поверил ли он мне?

— А теперь отвечай, кто ты вообще такая, где твой дом, — перешёл Жерсан к другой теме.

Вот уж нет, этому типу я про другой мир точно ничего не скажу! И одновременно с этой мыслью пришла другая – гениальная, на мой взгляд, в сложившемся положении. Эта сволочь меня не видит, поэтому, что я девушка ухоженная, ему доподлинно неизвестно.

— Нет у меня дома, — произнесла со вздохом. — Я с детства бродяжничаю.

Лицо Жерсана брезгливо дёрнулось.

Что, расхотелось домогаться?

— Бродяжничаешь? — зачем-то переспросил он.

— Ну а кто ещё, по-вашему, может без зазрений совести выпить чужую водичку? — спросила его.

Негодяй ухмыльнулся.

— Я, когда нёс тебя сюда, перекинув через плечо, не почувствовал никаких неприятных запахов, — заметил он. — Напротив, пахла ты весьма аппетитно.

Его ухмылка переросла в плотоядную улыбку.

— Ежедневное купание в королевском фонтане творит чудеса, — ответила я.

— Ты моешься в фонтане? Вот его величество-то не знает. Надеюсь, нужду справляешь не там же?

— Спасибо за идею, но нет, не там же.

— Где и чем питаешься? — последовал очередной вопрос.

— На кухне ворую, — призналась честно.

— На кухне воруешь... — словно эхом проговорил Жерсан. — Вот только мне всё равно слабо вериться в твою бездомность.

— Это почему? — спросила я.

— Твоя речь, — пояснил он. — Человек, с детства живущий на улице, вряд ли способен строить фразы, которые строишь ты. У него ограниченный лексикон, склонность к непечатным словам. Ты же употребляешь конструкции, которые бездомному просто в голову не придут, неплохо соображаешь, иронизируешь вдобавок.

Мда, вот об этом я не подумала. Ну и как теперь выворачиваться?

— Бродяга бродяге рознь, — сказала ему. — Я по жизни одиночка. Часто бывала в разных парках, где гуляют богатые дамы. Мне нравилось смотреть на их красивые платья, туфли, причёски. А ещё я любила подслушивать их разговоры. Вот так и сама научилась говорить складно.

— Ладно, не суть важно, — отмахнулся Жерсан. — Как бы там ни было, ты нужна мне такой, какая есть, – сообразительной, опытной по части подслушиваний и... всегда обнажённой.

Глава 14

Вот гад!

— Я хотел сказать – всегда невидимой, — типа поправился глава канцелярии. — Впрочем... — он сделал выразительную паузу. — Я могу возбудиться и на незримую наготу, так что слово «обнажённой» оставляем в списке.

— Зато я никогда не возбужусь на вас! — предупредила тоном, не подразумевающим никаких иных вариантов.

— Брось, цыпочка! — гадко хохотнул Жерсан. — Это ты сейчас так думаешь. Была у меня одна такая же. Сначала пыталась нос воротить, но стоило ей попасть ко мне в постель, так потом еле её оттуда выгнал.

За одну только «цыпочку» захотелось придушить мерзавца на месте!

— Я больше не хочу разговоров на эту тему! — отрезала безапелляционно.

— У меня большая дубинка, — и не подумал он угомониться. — О ней ходят легенды.

Всё, я решила молчать. Может быть, хоть так получится выбить этого кобеля из седла его любимого конька.

— Ты просто не понимаешь, от чего отказываешься! — и не подумал сдаваться самец.

И вдруг, резко пододвинувшись к стальному кольцу, которое зажимало мою лодыжку, положил клешню мне на икру.

Я вывернулась, но он поймал меня, смял, повалил на пол, а потом и вовсе уселся сверху, да так, что мои руки оказались прижаты к полу его согнутыми в коленях ногами.

— Отпусти, сволочь! — прорычала я.

— Норовистая кобылка, — злорадно улыбнулся он и сдавил обеими руками мою грудь. Попыталась хватануть одну из клешней зубами, но не достала.

— Подожди, девочка, сейчас ты размякнешь от моих ласк и сама захочешь познакомиться со мной поближе, — приторно сладким тоном проговорил он, не уставая активно работать кистями рук.

— Слезь с меня, урод! — крикнула я. — Ты мерзок! Ты отвратителен!

Изливаемая мною ненависть была настолько сильна и искренна, что уже через полминуты гад ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил мою грудь. В его всё ещё горящих похотливым огнём глазах можно было прочесть непонимание, неверие в происходящее. Он не мог принять тот факт, что в этом мире существует женщина, устоявшая перед напором его «ласк».

Мужицкое самолюбие дало трещину, и негодяй не мог этого переварить. Сам он, кстати, возбудился – его знаменитая в определённых кругах дубинка выразительно топорщилась в штанах.

— Ты сейчас злишься, — проговорил он, как ни странно, самодовольным тоном. — Но злишься на самом деле, на себя. На то, что противостоишь своему естественному желанию. Скоро ты это поймёшь. Когда каждое утро будешь просыпаться с мыслями о том, что твоей сладкой грудке отчаянно не хватает моих ловких и опытных рук. И тогда ты сама придёшь ко мне. А я, обещаю тебе, забуду горячность, которую ты только что проявила.

14-2

Никогда этого не будет! Никогда!

Несмотря на клокотавшую внутри ярость, вслух я решила ничего не говорить, вспомнив о своём плане. Ведь, как и предполагала, он хочет меня «трудоустроить» – не просто же так говорил, что я, сообразительная и невидимая, нужна ему. Следовательно, сейчас, несмотря на произошедшее, мне нужно быть в меру покладистой, чтобы притупить его бдительность и сбежать