Враг мой, люби меня - Филиппа Фелье

— …приговаривается к десяти годам лишения свободы по трем пунктам обвинения, к трем годам, по обвинению в халатности, к… — дядя Смит тихо вздыхает рядом со мной. Итан крепче сжимает мою руку. Для них обоих это тоже не простой день.

Итан получил желаемое — виновник гибели всей его семьи наказан по закону. Смит потерял начальника и друга, но я уверена, что они наладят свои отношения, когда дядя будет навещать папу в тюрьме. Я… получила ответы на вопросы, которые даже не задавала, о которых не подозревала. Папа… он надолго останется за решеткой. Но меня не покидает чувство того, что мы все сделали правильно.

Люди в полицейской форме ведут отца под руки. На его руках цепями позвякивают наручники. Внезапно он оборачивается и ловит мой взгляд.

— Эми… — бормочет Морган, — прости, детка…

Горячие дорожки пролегают по моим щекам. Слезы ручьями катятся вниз, капают с подбородка. Смогу ли я простить ему то, как он поступил? Смогу ли жить с этим дальше без чувства вины?

— Все закончилось, милая. — Шепчет Итан. Увидев мое состояние, он прижимает меня к своей груди, гладит по волосам. Я вдыхаю его запах, такой приятный, такой родной. И мне становится легче.

Все закончилось.

Мы справились.

Справедливость восторжествовала.

Я все это понимаю, но на душе все равно серый осадок в виде пепла. Пепла, от сгоревших надежд, истлевших мечтаний той меня, которая была до встречи с Итаном. Теперь я другая.

Прижимаюсь к Итану крепче, чувствую, как его тепло растворяет лед, сковавший мою душу. Его близость — якорь в этом бушующем море эмоций. Я знаю, что он рядом и не даст мне утонуть.

Отрываюсь от Итана, вытираю слезы тыльной стороной ладони. Вокруг царит гул голосов. Кто-то поздравляет, кто-то сочувствует, но я мало что понимаю. Смотрю вслед папе, пока его не уводят окончательно. Его образ растворяется, оставляя пустоту.

Дядя Смит молча подходит, обнимает меня за плечи. Он не говорит ни слова, но его поддержка чувствую душой.

После заседания суда все словно выдохнули. Мы выходим из здания, и свежий морозный воздух обжигает легкие. Солнце светит ярко, но его лучи не приносят тепла. В глазах Итана читаются облегчение и беспокойство. Он выиграл свою битву, но я знаю, что шламы, оставленные прошлым, никуда не денутся.

— Поедем домой, — Итан берет меня за руку, и мы направляемся к машине. Дядя Олсон идет следом, погруженный в свои мысли.

Дорога кажется бесконечной. В голове крутятся обрывки фраз, воспоминания, лица. Мама, папа, Итан, суд. Осколки прошлого, разбросанные по ветру. Все смешалось в один большой клубок.

Машина останавливается возле дома. Мы выходим, и Смит протягивает мне запечатанный чистый белый конверт. Я смотрю на него понимая и не понимая одновременно.

— Прочти, если захочешь. Потом. Позже. — Бормочет Олсон, разворачивается и молча уходит проверять сотрудников, охраняющих мой дом. А я продолжаю стоять и пялиться на конверт в своей руке.

— Идем в дом, Эми, — мягкий голос Итана вырывает из мыслей, возвращает к реальности.

— Да, конечно. — Улыбаюсь ему в ответ, но понимаю, что улыбка получается вымученной.

Мороз сегодня особенно кусачий и обжигающий. В доме тепло, но недостаточно, поэтому Итан разжигает камин. Мы устраиваемся на белой шкуре на полу и смотрим как пламя пляшет, пожирая дрова. В его танце мы видим отражение наших жизней. Нашего прошлого.

Сердце бешено колотится в груди, когда я вскрываю конверт. Бумага разорвана и вот, в моих дрожащих руках развернутый листок. Знакомый почерк отца, дрожащий и неровный, выводил слова полные раскаяния и любви. Я читала и плакала, понимая, что за решеткой не только мой папа, но и часть моей души.

Глава 36

Итан

Просторный банкетный зал украшен для свадебной церемонии. Белые драпировки струятся с потолка, создавая ощущение воздушной легкости. Хрустальные люстры, словно замерзшие капли света, отражают мягкое сияние ламп. На каждом столе — изящные композиции из белых роз, пионов и эустом, нежно благоухающие, дополняют атмосферу романтики и торжественности. Серебряные подсвечники, тонкий фарфор и сверкающее хрустальное стекло бокалов — все продумано до мелочей, чтобы подчеркнуть значимость момента.

Я стою в центре зала, под аркой, увитой живыми цветами, жду своего часа и невероятно сильно нервничаю. Причины для этого нет, умом все понимаю, но нервная дрожь не покидает ни на секунду. Во мне смешались волнение и предвкушение. Наконец-то моя Эмили официально станет моей женой.

Начинает играть музыка, которую мы с Эми выбрали для церемонии. Сердце колотится в груди, как птица в клетке, и я чувствую, как ладони становятся влажными. Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, но получается не очень.

В дверях появляется Эмили и я теряю дар речи. Белоснежное платье словно соткано из лунного света. В нем моя девочка кажется неземным видением. Ее глаза сияют от счастья, а улыбка освещает все вокруг. Забываю обо всем на свете. Вижу перед собой только ее — самую прекрасную женщину в мире. Шаг за шагом она приближается ко мне, ведомая под руку Смитом.

Он не до конца принял меня, но все же принял. Уверен, наши с ним отношения постепенно наладятся. Да, я поступил как полный кретин, как мудак, но я исправлюсь и буду извиняться перед Эмили всю жизнь. До самой смерти. Удивительно, но Олсон внезапно подбадривающе улыбается мне. Несколько раз моргаю, чтобы прогнать наваждение, но улыбка остается на лице старика, и я отвечаю ему такой же доброй, благодарной улыбкой.

«Спасибо, что доверяешь мне Эми».

Смит кивает, будто услышал мои мысли. Он передает мне руку моей любимой, и я принимаю ее как самую большую в мире драгоценность — с трепетом.

Священник произносит слова, которые я слушаю словно в тумане. От волнения почти не слышу его, но вижу, как Эмили кивает в ответ и этого достаточно. Наступает момент обмена кольцами. Мои руки немного подрагивают, когда я надеваю кольцо на ее изящный пальчик. Оно сидит идеально, как будто создано специально для нее. Затем она надевает кольцо на мой палец, и в этот момент я чувствую, как волна тепла разливается по всему телу.

— Объявляю вас мужем и женой, — произносит священник, и тут же звучат оглушающие аплодисменты и поздравления. В глазах Эмили плещутся безграничная любовь и преданность. Наклоняюсь и целую ее, чувствуя сладость любимых губ и бесконечное счастье. Теперь она моя жена, и я готов посвятить