Куколка против Вен(л)ика - Нелли

— Согласен. Но он смотрит на вас как на дедлайн, который одновременно пугает и мотивирует.

Лика неожиданно рассмеялась.

— Господи, какой ужасно точный комплимент.

— Я тренируюсь.

— На ком?

— На папе. Но он не всегда понимает.

— Мужчины вообще не всегда понимают.

— Я заметил.

В этот момент телефон Лики завибрировал. На экране высветилось сообщение от Вениамина:

«Лика, вы не видели мой второй экземпляр договора?»

Она посмотрела на Пашу.

— Догадайся.

Паша вздохнул.

— В левой секции папки, которую вы ему дали, между листами с желтой закладкой.

Лика набрала ответ:

«Левая секция папки. Желтая закладка. И не забудьте обед в 14:00».

Через несколько секунд пришло:

«Спасибо. Не забуду».

Паша фыркнул.

— Забудет.

— Не забудет.

— Ставка?

— Если не забудет — ты вечером делаешь зарядку без философских комментариев.

— А если забудет?

— Я делаю тебе смузи по твоему рецепту.

— С добавлением взрослого мужчины?

— Опционально.

Паша улыбнулся.

Улыбка получилась совсем детская. Светлая, быстрая, почти беззащитная. Лика поймала себя на том, что хочет потрепать его по волосам, но вовремя остановилась. Во-первых, Паша мог воспринять это как нарушение личных границ. Во-вторых, она сама не была уверена, что выдержит этот внезапный приступ нежности без потери имиджа.

— Ладно, — сказала она бодро. — Что у нас по плану честной стратегии?

Паша снова достал блокнот, но теперь положил его открыто.

— Пункт первый: пригласить вас на совместное приготовление смузи для школьного проекта.

— Это честно?

— Частично. Проект я действительно могу сделать.

— А цель?

— Цель — чтобы папа пришел домой вовремя, потому что вы будете там.

— Павел.

— Я скажу ему, что вы будете там. Это честно.

— А если он спросит зачем?

— Скажу: для проекта.

— А если он спросит, почему именно Лика?

— Потому что вы являетесь экспертом в области спорта, питания и подавления хаоса.

— Звучит как резюме супергероя.

— Я могу добавить плащ.

— Лучше розовый шейкер.

— Принято.

— Пункт второй?

— Вы не ругаетесь на папу, если он смущается.

— Он смущается?

— Да. Просто у него это выглядит как раздражение среднего уровня.

— О, я заметила. У него вообще весь эмоциональный спектр как прогноз погоды в ноябре: «пасмурно, возможны осадки в виде сарказма».

Паша записал.

— Отличное наблюдение.

— Не записывай мои шутки для анализа.

— Поздно.

— Ты невозможен.

— Это наследственное.

— Не спорю.

— Пункт третий, — продолжил Паша. — Я создаю условия для вашей беседы без свидетелей.

— Нет.

— Почему?

— Потому что, когда шестилетний ребенок создает взрослым условия для беседы без свидетелей, где-то падает моральный компас.

— Тогда с минимальным числом свидетелей?

— Нет.

— С котом? Котенок мог бы повысить эмоциональную открытость папы на 12%.

— Ты откуда это взял?

— Из наблюдений за интернетом.

— Интернет — опасная штука.

— Поэтому я читаю выборочно.

Лика покачала головой.

— Давай проще. Я могу помочь тебе с проектом. Могу заодно поговорить с твоим отцом о режиме, если он сам захочет. Но я не буду участвовать в заговоре.

— Даже маленьком?

— Павел.

— Понял. Заговор переименовывается в добровольную координацию.

— Нет.

— В семейно-образовательное мероприятие?

— Уже лучше.

— С элементами белкового захвата?

— Это название оставим для внутреннего пользования.

— Отлично.

Оля снова не выдержала:

— Я бы пришла на такое мероприятие. Просто посмотреть, как Вениамин Александрович пьет смузи и осознает чувства.

Лика посмотрела на нее.

— Оля, у тебя рабочий день.

— А у вас исторический роман с элементами нутрициологии. Это тоже работа, между прочим, корпоративная культура.

— Я тебе сейчас устрою культуру.

— Молчу. Но эмоционально поддерживаю.

К двум часам вся операция чуть не сорвалась.

Вениамин, как и предполагал Паша, попытался забыть обед. Он вышел из переговорной в 14:17 с лицом человека, который победил три совещания, два возражения и одну внутреннюю смерть, и направился прямо к своему кабинету.

Но у двери его встретила Лика.

В руках у нее был контейнер.

Розовый.

С прозрачной крышкой.

Вениамин остановился.

— Что это?

— Обед.

— Почему он розовый?

— Потому что в черном контейнере еда чувствует себя как на похоронах.

— Лика, я не просил.

— Ваш желудок тоже не просил родиться в теле трудоголика. Но как-то справляется.

Вениамин посмотрел через ее плечо. Там, за стеклянной перегородкой, сидел Паша и делал вид, что читает книгу. Очень плохо делал. Книга была перевернута.

— Это он вас подговорил?

— Нет, — сказала Лика.

Паша из-за стекла показал большой палец.

— Почти нет, — уточнила Лика.

Вениамин взял контейнер.

— Вы понимаете, что я взрослый человек?

— Теоретически.

— Я способен сам поесть.

— История наблюдений не подтверждает.

— У меня встреча через двадцать минут.

— Тогда у вас есть пятнадцать минут на еду и пять на то, чтобы перестать спорить.

— Почему не наоборот?

— Потому что спорить вы умеете быстро, а жевать почему-то медленно, будто каждый кусок должен пройти юридическую экспертизу.

Вениамин открыл рот, закрыл, потом посмотрел на контейнер.

— Что там?

— Курица, гречка, овощи.

— Звучит подозрительно полезно.

— Не волнуйтесь, я добавила соус. Ваша мужская гордость не пострадает.

Он невольно улыбнулся.

Лика заметила.

Паша тоже заметил. Даже секретарь, находившаяся в двадцати метрах, каким-то образом заметила и восторженно приложила руку к груди.

— Хорошо, — сказал Вениамин. — Спасибо.

— Это было слово благодарности? — спросила Лика. — Зафиксировать бы.

— Не привыкайте.

— Поздно. Я уже завела папку «Вениамин: признаки человечности».

— Надеюсь, она маленькая.

— Пока да. Но я верю в рост показателей.

Паша за стеклом быстро записал что-то в блокнот.

Вениамин прищурился.

— Паша!

Мальчик моментально перевернул книгу правильно и уткнулся в нее носом.

— Я читаю!

— Книга была вверх ногами.

— Это упражнение для мозга!

Лика расхохоталась.

Вениамин посмотрел на нее, и на секунду его лицо стало совсем другим. Не строгим, не усталым, не защищенным привычным сарказмом. Просто теплым. Будто смех Лики действительно включал где-то свет, как сказал Паша.

И это было опасно.

Потому что Лика тоже это почувствовала.

Она резко выпрямилась.

— Ешьте, Вениамин Александрович. Иначе я применю административный ресурс.

— Какой?

— Буду стоять рядом и смотреть.

— Жестоко.

— Зато эффективно.

Он