Ошибка ведьмы с приворотным зельем. Книга 1 - Харунадон

– Что именно?

– Хм-м. – Она попыталась вспомнить неясные детали. – Кажется, помидоры, которые я выращивала на грядке, и лопух…

Грета молча улыбалась.

– Из этого никак не могло получиться любовное зелье, – резонно возразила она.

– Н-не могло?! – Сесилия задрожала.

Тогда она так радовалась, что получилось приготовить зелье, но кто бы мог подумать, что помидоры и лопух не подойдут. Хотелось бы, чтобы это было указано в рецепте в самом начале.

– Эта девочка такая глупенькая, совсем как ее папочка… но именно это и делает ее такой милой. Как и ожидалось от моей дочери.

Грета погладила Сесилию по голове. От этого знакомого ощущения она почувствовала себя немного счастливее.

– Сесилия, раз уж на то пошло, не могла бы ты перечислить все ингредиенты, которые ты использовала для смеси? Если помнишь.

– Л-ладно. Хорошо. Ну, это…

Кивнув, Сесилия попыталась вспомнить, а потом прошептала что-то на ухо Грете.

– Что? Ты смешала такое? Какая жестокость!..

Выражение недовольства на лице Греты и неоднозначный взгляд Зика, который услышал эти слова, заставили Сесилию смутиться, но она все же закончила свое объяснение.

– Вот оно что… Теперь я наконец поняла.

– Госпожа Грета, в итоге что же Сесилия дала выпить Зику? Томатный сок с лопухами? – спросил Альфонс.

Грета посмотрела на Зика. Похоже, он чувствовал себя неловко под ее пристальным взглядом.

– Во-первых, это совсем не приворотное зелье. То, что приготовила Сесилия, это… – Грета соблазнительно приложила указательный палец к подбородку и объявила: – Это зелье, заставляющее человека быть невероятно честным с тем, кто дал его выпить.

– Что?..

– Другими словами, сыворотка правды. Я читала, что раньше ее часто давали преступникам. Но у него был такой ужасный вкус, что из-за него возникало расстройство желудка. В итоге рецепт признали запретным и засекретили…

Все присутствующие с округлившимися глазами уставились на Грету. Только Зик кивал, словно говоря «да, так и было».

Некоторое время Сесилия была в шоке, но, собравшись с силами, спросила Грету:

– Н-но это странно, мама. Я почти не знала Зика до этого, но, как только он выпил зелье, он начал повторять, что я милая, и попросил встречаться с ним! Разве это не значит, что приворотное зелье действовало?

Сыворотка правды не заставила бы его ухаживать за ней или предлагать встречаться.

– Может быть, Зик уже был влюблен в Сесилию к тому времени?

«Что-о-о?»

Сесилия вспомнила прежнее поведение Зика, которое теперь вызывало некоторую ностальгию. Грубоватый и резкий, но искренний характер. Печальное выражение лица, когда он говорил, что его боятся девушки.

– Нет, это было не так…

Хотя у Сесилии не было плохого впечатления о нем, Зик, которого она встретила тогда, был неотесанным, и не похоже было, что он как-то по-особенному к ней относился.

– Спроси сама, он ведь тоже здесь. Ну что, Зик, что ты чувствовал, когда встретил ее тогда?

Зик некоторое время молчал. Но похоже, он не злился на Сесилию за то, что она дала ему выпить нечто странное. Его карие глаза уже давно были устремлены на нее.

Хотя они уже не обнимались, Шарлотта покраснела, глядя, как эти двое пристально смотрят друг на друга, стоя совсем рядом. Она нервно ожидала, когда же они поцелуются, но вместо поцелуя последовало признание:

– С первого дня нашей встречи я считал ее милой.

Сесилия от удивления открыла рот. Зик замолчал, и, уловив неловкую паузу, Альфонс поднял руку.

– Это правда. Я могу подтвердить.

Получив вопросительный взгляд, Альфонс почесал щеку и произнес:

– На самом деле, на следующий день после того, как вы встретились в лавке, у нас с Зиком был разговор в столовой.

И Альфонс начал рассказывать. Это была история, которую Сесилия знала… но знала только частично.

В углу пустой столовой

– Будь осторожен, Зик. Говорят, ведьмы способны управлять человеческим разумом с помощью своих зелий. Даже ты, каким бы сильным ни был, не устоишь, если тебя околдуют.

Так Альфонс предостерегал Зика, который помог девушке-ведьме.

Зик – третий сын в купеческой семье, купившей дворянский титул за деньги, а Альфонс – третий сын из уважаемого графского рода. Хоть оба и были третьими сыновьями, их социальное положение было совершенно разным.

Альфонс, с его привлекательной внешностью, никогда не испытывал недостатка в романах с женщинами. В Орден Небесных Рыцарей его порекомендовал отец, уставший от постоянных проблем с сыном, который, несмотря на талант, был известен как несерьезный молодой человек. Отец надеялся, что вступление в, как говорили, суровый рыцарский орден изменит характер его проблемного третьего сына.

С самого начала Зик, зарекомендовавший себя как лучший из новобранцев, и Альфонс, который мучился от исключительно мужского коллектива, были как кошка с собакой. Каждая встреча превращалась в спор, они постоянно ссорились до такой степени, что окружающие чувствовали себя измотанными от их конфликтов.

Отношения начали меняться, когда за долгие годы они узнали, что Зик гораздо строже к себе, чем к другим, а Альфонс, несмотря на свою легкомысленность, обладает острым чутьем.

Неприятный парень превратился в достойного соперника, затем в близкого друга, а теперь они могли прикрыть друг другу спину.

Сейчас они достигли позиций командира и заместителя командира прославленного Ордена Небесных Рыцарей.

«Не допущу, чтобы такой, как Зик, был очарован какой-то ведьмой».

Альфонс загорелся желанием защитить наивного друга.

– Да, буду иметь в виду, – ответил Зик спокойно, и Альфонс облегченно вздохнул.

Однако он рано обрадовался.

– Впрочем, даже без магического влияния я уже очарован ею.

– Хм?

Может, он ослышался? Альфонс с улыбкой наклонил голову.

– Ха-ха-ха, у меня, похоже, слух ухудшился. Я не расслышал, что ты сказал.

– Я говорю, что даже без всякого магического влияния я уже очарован ею.

– Что? Серьезно? Это правда?

– У меня нет причин лгать.

После такого уверенного заявления мысли Альфонса совсем запутались.

– Нет, но… В это трудно поверить. Чтобы Зик Штайн был очарован девушкой…

– Ага. Только меня обычно отталкивают.

Зик был хорошим человеком. Стоило ему услышать, что не хватает патрульных, например как вчера, он сразу же отправлялся в город и работал, не показывая ни капли усталости.

Но такая доброта и чувство справедливости печально контрастировали с его внешностью.

Старушка с тяжелой ношей с криком убегала, как только Зик подавал ей руку, предлагая взять сумку. Даже матери с младенцами начинали плакать, а потерявшиеся дети в страхе ползли за помощью к городской страже.

Из-за этого Альфонс часто подшучивал над Зиком, но в глубине души его это сильно раздражало. Никто не пытался заглянуть в душу Зика. Никто не стремился узнать его внутренний мир, все судили о нем поверхностно.

А Зик с легкой