Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

друге на суде. Наталия с такой жалостью смотрела на Эдварда, когда он пытался защитить себя. А он порывался быть рядом с моей подругой, когда она выступала перед судом. Как решительно закрыл ее собой, когда тот тип хотел выстрелить в нее, но попал в него.

— О, а как он едва не убил того больного подонка Уэйнрайта, который пялился на всех девчонок в зале суда, говорил им непристойные вещи и умудрился полапать многих из них. Если бы не правила, предписывающие соблюдать порядок в суде, Эдвард точно не пожалел бы его.

— В тот момент его определенно стоило бояться, ибо тогда твой брат стал бешеным. Когда он дубасил этого больную тварь, мы с девочками были в ужасе! И зауважали его после того как он позволил себя ранить.

— Тем не менее его можно понять. Я бы и сам убил этого ублюдка, если бы он нагло лапал тебя и грубо с тобой обращался на моих глазах.

— Уверена, что мистер Рочестер и сам бы с большим удовольствием помог бы Эдварду. Он ведь и сам несколько раз порывался наброситься на Уэйнрайта.

— Они бы прикончили его, а отец бы с радостью расправился с дядей Майклом.

— Не только он, дорогой. Вы с Эдвардом тоже помогли бы мистеру МакКлайфу разобраться с Майклом.

— Не отрицаю. Я бы высказал этому человеку все, что думаю о нем. А в случае Эдварда все очевидно, ведь мой братец за все эти годы слишком много вытерпел от дяди Майкла.

— А Майкл ведь еще и в тюрьму пытался засадить его, — тяжело вздыхает Ракель. — Хотел сделать так, чтобы Эдварда признали виновным.

— Думаю, дядя действительно не знал, что убийство совершил его сообщник Эрик, — предполагает Терренс. — Я наблюдал за его реакцией, когда суд объявил результаты анализа ДНК, который дал понять, что Браун виновен в смерти друга отца. Он тогда был ужасно разозлен. А если бы его привели в зал суда, то он бы позеленел после слов судьи о том, что Эдварда признали невиновным.

— Майкл не планировать убивать Николаса, несмотря на то, что не любил его. Он так и заявил судье и присяжным, что не отдавал Эрику приказ убить друга мистера МакКлайфа.

— Нет-нет, дядя здесь не причем. Это уже были контры Эрика и Николаса. Причины личного характера.

— Хоть что-то, к чему Майкл не имел никакого отношения.

— Да, но он уже получил сполна. Дядя проведет остаток своих дней в тюремной камере.

— Думаю, никто не ожидал, что ему вынесут такой приговор.

— Согласен, но мне не жалко дядю, — уверенно заявляет Терренс. — Мне не за что жалеть этого человека, который портил мне жизнь тогда, когда я и знать не знал, кто он такой. И который много лет вредил всей моей семье.

— Но к счастью, эта история закончилась хорошо, — с легкой улыбкой отмечает Ракель. — В день вынесения приговора Майклу и его дружкам.

— После него у меня еще долго оставался неприятная горечь. Слушать, как какие-то крысы проклинают тебя и всю твою семью – ужасно . Конечно, я не принимал эти слова близко к сердцу, но все равно было ужасно неприятно.

— Но если выбирать самый шокирующий момент – это день вынесения приговора Уэйнрайту по обвинениям Наталии.

— Он реально больной! Ему нужно лечиться! Такие, как он, вряд ли смогут стать нормальными. Мразями родились – мразями умрут. А если бы Эдвард погиб по его вине, и его ранение было бы тяжелым, то я бы сам прикончил этого мудака.

— Но ведь суд и так признал его психически нездоровым и определил в тюремную больницу.

— Да, хорошо, что мистеру Торресу удалось добыть медицинское заключение, которого и установило, что Уэйнрайту надо полечить голову.

— После того, что он устроил, все в этом убедились.

— Надеюсь, за ним там очень внимательно присматривают.

— Прошло три месяца, но ничего плохого за это время не случалось.

— Нет, только не это. Если сбежит кто-то из всей этой шайки, то случится еще какая-то беда. Если сбежит дядя, то это станет началом конца для всех нас. А побег Уэйнрайта всем помотает нервы. Особенно Наталии. Да и Эдвард не оставит его в покое и точно прикончит где-нибудь.

— Знаю… — тяжело вздыхает Ракель, с грустью во взгляде смотря на то, что ее окружает. — Но я так не хочу, чтобы это случилось. Не хочу еще несколько месяцев переживать и тратить еще кучу нервов на судебные разбирательства.

— Я понимаю, любовь моя. — Терренс обнимает Ракель чуть крепче, медленно проведя кончиком носа по ее щеке, которую он мило целует. — Но думаю, что все будет хорошо. С этой историей покончено раз и навсегда.

— Конечно… — слегка улыбается Ракель.

— И вообще, давай не будем говорить о судебном разбирательстве. Мне и так ужасно неприятно все это вспоминать. Не хочу вспоминать тот ад, который мы все пережили.

— Я знаю, — с грустью во взгляде тихо произносит Ракель. — Мне тоже неприятно это вспоминать, но я все еще думаю об этом. Как будто все произошло вчера.

— Однако не нужно на этом зацикливаться. Жизнь продолжается . Мы должны забыть этот ужас и жить спокойно.

— Пытаюсь, но что-то не очень получается…

— За эти несколько месяцев наша жизнь окончательно наладилась. Мы с парнями наконец-то записали наш первый альбом. Ты становишься все успешнее как модель, Эдвард помимо работы в группе начал зарабатывать отличные деньги в качестве автора песен. А отец вернул себе судоходную компанию и сейчас пропадает там целыми днями.

— Ты прав, жаловаться не на что, — задумчиво отвечает Ракель.

— А раз так, то давай попытаемся больше не говорить о том, что нам пришлось пережить. Будем думать о свадьбе. Пора бы уже всерьез заняться подготовкой.

— А как же ты? — Ракель наполовину поворачивает голову к Терренсу. — Даже если я постараюсь забыть об этом, то тебе будет непросто сделать это.

— Я смогу все забыть, если никто и ничто не будет напоминать мне об этом,