Тайна блаженной Катрин - Светлана Щуко

— Вот я дура, припёрлась, почти тридцать лет, а ведусь, как малолетка, не нравится мне этот Жак, от такого типа можно ждать что угодно, надо уносить ноги, пока не поздно, — прошептала я и тихо отошла за угол вагончика.

Неожиданно за моей спиной раздалось злое рычание, я, оцепенев, повернула голову. В метре от меня стоял огромный дог с оскаленной мордой.

- Мамочки, - пискнула я и стала медленно пятиться. Скрипнула дверь вагончика, осветив темноту жёлтым светом.

- Марс, ко мне, — строго позвали собаку, и не успела я выдохнуть с облегчением, как кто-то крепко схватил меня за талию со спины и пьяным голосом Жака довольно сказал: «Попалась птичка».

Я от неожиданности испустила пронзительный вопль и попыталась высвободиться.

— Полно, полно, не суетись, мы тебе зла не желаем, всего лишь выпей с нами, как и договаривались, — произнёс он, шумно и возбуждённо дыша мне в затылок, а его липкая рука скользнула мне под футболку.

— Жак, отпусти девчонку, — недовольный голос его напарника раздался возле нас.

- Луи, иди погуляй, пока мы с дамочкой тет-а-тет пообщаемся, - огрызнулся он и потащил меня к открытой двери.

- Жак, ты чего творишь, я в этом участвовать не собираюсь и тебе не дам, - выкрикнул возмущённо второй парень и схватил Жака за руку. Хватка ослабла, и я, вырвавшись, помчалась в сторону замка, намериваясь спрятаться за стоящими стройматериалами и бочками.

Позади меня послышалась шумная потасовка, и нервный лай собаки. Я, не сбавляя темпа, добежала до строительных лесов и спряталась за большим поддоном с декоративным камнем.

Стараясь выровнять дыхание, прислушалась.

В наступившей тишине послышалось пьяное бормотание Жака. Я выглянула из-за своего укрытия.

Жак некоторое время стоял, пошатываясь, над лежащим без движения напарником. Он несколько раз ударил его ногой, позвав по имени. Потом, махнув рукой, выкрикнул: «Марс, ату!» — и, выдернув поводок из руки лежавшего, выпустил собаку.

Огромная псина кинулась в мою сторону. Волосы на моей голове зашевелились, взгляд заметался, ища лестницу, чтобы забраться повыше на строительные леса. Она оказалась в метрах пяти от меня, я рванула к ней и, уже почти добежав, почувствовала, как острые зубы со злобным рычанием вонзились в мою лодыжку.

От пронзившей меня боли я отчаянно закричала.

— Марс, ко мне, молодец, мальчик! — Пьяный голос Жака был совсем близко. Я сделала отчаянный рывок, освободившись от кровожадных челюстей собаки, и, превозмогая боль в ноге, схватилась руками за лестницу.

— Куда это ты, детка, собралась? — Сильная мужская рука схватила меня за шею, обдав тяжёлым винным перегаром, и потянула на себя. Лестница, за которую я крепко держалась, стала заваливаться вместе со мной на пьяного парня, послышался грохот, и сверху на нас посыпались доски и строительный мусор.

Чёрная бездна поглотила меня, освобождая от невыносимых телесных страданий и тяжести, сковывавших мою грудь, медленно погружая в безмолвную мягкую тьму.

Последнее, что я услышала перед тем, как сознание окончательно покинуло меня, был леденящий душу вой собаки, нарушающий наступившую оглушительную тишину, несущую с собой умиротворение.

Я пребывала в состоянии невесомости, погружённая в пучину безмолвия и мрака, лишённая каких-либо ощущений. Попытки пошевелить руками не увенчались успехом: что-то тяжёлое и непреодолимое сковывало мои движения.

В полной апатии я дёрнула ногой и с удивлением обнаружила, что она поддалась моему усилию. Затем я повторила это действие с другой ногой и осознала, что могу управлять своими конечностями. Собравшись с силами, я начала энергично двигать ногами, стремясь вырваться из этого вязкого плена.

С каждым новым усилием пространство вокруг меня менялось. Ощущение ваты, окутывавшей меня, исчезло, и моё сознание стало наполняться звуками и голосами.

Я наконец ощутила своё тело. На мне кто-то активно дёргался и пытался коленом раздвинуть мои с силой сведённые ноги, от лежащего на мне шёл удушающий винный перегар. Я в страхе распахнула глаза, мгновенно вспомнив, что со мной произошло накануне.

Где я, что со мной? Взгляд безумно заметался по окружающему пространству. Комната, старинная мебель, свечи, мужчины в камзолах с похотливыми взглядами, женщины в роскошных платьях с глубоким декольте и презрительными усмешками. Две девушки в одинаковых коричневых платьях и белых чепцах крепко держат мои руки.

Неожиданно резкая режущая боль обожгла внутреннюю сторону моего бедра.

Я закричала, но вместо крика получилось какое-то мычание. Извернувшись, я вырвала одну руку и схватила за волосы мужика, который продолжал ритмичные движения на мне. Я с силой дёрнула за его шевелюру, мужик, не понимая, что произошло, разразился пьяной бранью, приподнялся надо мной, и я, улучив момент, залепила ему ногой в обнажённый пах.

Он слетел с кровати и, ударившись головой о комод, стоящий возле стены напротив, отрубился. Раздались женские ахи, а мужчины разразились громким смехом.

А новоиспечённая баронесса, оказывается, ещё та ретивая козочка, — сказал молодой мужчина и окинул меня насмешливым взглядом. Остальные мужчины опять засмеялись и, подойдя к валяющемуся мужику, подхватили его под руки и потащили к двери.

Мужчина взял с кресла покрывало, протянул его мне: «Прикройтесь, баронесса», — и, поклонившись, быстро вышел вслед за другими.

- Нам тоже пора, дамы, свою миссию мы выполнили. Инес, забери простыню и позови няньку баронессы. - Красивая блондинка с пышным бюстом и тонкой талией брезгливо скривила лицо, посмотрев на меня. - И как только мой братец согласился на этот брак, ума не приложу.

- И не говори, дорогая, это сплошной моветон. Но на то воля короля, кто мы такие, чтобы перечить его величеству. И ты же знаешь нашу королеву и её тягу к больным и убогим. - Вторая девушка, не менее красивая, чем первая, возмущённо закатила глаза и, взяв блондинку под руку, направилась с ней на выход. Вслед за ними побежала девушка в чепце, которая во время разговора успела аккуратно вытащить из-под меня окровавленную простыню.

В комнате осталась дама почтенного возраста, облачённая в платье строгого фасона, приблизившись ко мне, с жалостью взглянула на меня.

«Бедное дитя, — произнесла она, — возможно, это и к лучшему, что ты совершенно ничего не понимаешь». С этими словами она печально покачала головой, присела в реверансе и добавила: «Доброй ночи, баронесса». Развернулась, прошла к выходу и тихо прикрыла за собой дверь.

В опустевшей комнате наступила тишина, и лишь свечи в канделябрах, украшенных