Отвергнутая. Хозяйка кофейного дома - Катрин Алисина

Дверная ручка поддалась легко, было не заперто. Из спальни я попала в гостиную. Покачала головой — здесь явно требовалась генеральная уборка. Прошествовала к двери, которая, по моим предположениям должна была вести в холл…

И остановилась.

Что-то было не так.

Себя я со стороны, понятно, не видела, но ощущала непривычно. Двигаться было сложнее, чем обычно. Я, кажется… устала?

Сердце билось быстрее, появилась одышка.

Поняла, — я чуть не хлопнула себя ладонью по лбу. — Я заболела! И мне все это кажется от температуры! Или снится.

Наверное, простыла.

Именно в этот момент дверь в предполагаемый хол открылась, и мне навстречу вышла пожилая женщина.

— Ох, леди Рейна! — воскликнула она скрипучим голосом. — Вы уже встали? Так рано? Завтрак я сейчас сготовлю, — засуетилась она. — У нас, правда, ничего особенно нет, к чему вы привыкли, но яйца и молоко мы вчера с Джозефом купили. Денег, правда, надолго не хватит…

Женщина остановилась и тяжело вздохнула. А потом совершенно фаталистически припечатала:

— Так что помрем мы здесь. Муж вас на голодную участь обрек. Выгнал, несчастную, бедняжку из дому, — запричитала старушка.

Глава 5

У меня медленно отвисла челюсть. Для начала меня явно принимали за какую-то Рейну. Которую откуда-то выгнали. Почему Рейна не отходила скалкой обнаглевшего супруга — отдельный вопрос.

Который останется без ответа, потому что за несчастную Рейну принимали меня. И уже на этом я подняла руки, чтобы остановить незнакомку. И оторопело уставилась на собственные запястья.

Они были… пухленькие. Хорошенькие такие с тоненьким серебряным браслетиком на левой руке.

Ладно, у меня не было такого браслетика. У меня не было таких рук!

Если мне это снится… то мне, получается, снится, что я пышка?

— Какие странные игры подсознания, — пробормотала я.

— Леди Рейна, под… соз… вы в себе ли? — обеспокоилась моя чарующая мрачным фатализмом собеседница.

— Не уверена, — пожала я плечами. — Но раз это все равно сон…

— Давайте я вам мяту заварю, в голове прояснится, — предложила женщина.

— А давайте, — обрадованно согласилась я. — Вас как зовут?

Женщина покачала головой.

— Это все с горя вы, — посетовала она, — от того что вас муж бросил и к другой ушел. А вас с детьми выгнал. Урсула я. Служанка ваша.

— А у меня и дети есть? — заинтересовалась я.

Наш разговор все сильнее походил на беседу психиатра с больным. Но кто из нас врач еще был под вопросом.

— Не ваши, — служанка странно глянула на меня. — Хотя как свои уже. Как родились, так за ними и присматриваете. Двоюродные братик и сестренка они вам. Это крошки вашей тети, — терпеливо объяснила мне служанка.

— Ох, пойдемте, леди, — она подхватила меня под руку. А себе под нос, рассчитывая, видимо, что я не услышу, добавила, — совсем леди с ума сошла. Долго не протянет. Сляжет, точно сляжет.

Хотелось сказать, я вообще-то тебя слышу, Урсула. Но я промолчала. В конце концов, я люблю чай с мятой.

Разместились мы на солнечной веранде. Через пятнадцать минут и несколько чашек без чая, но с потрясающей мятой, просто заваренной крутым кипятком, я выяснила: Рейна вышла замуж по любви за аристократа. Мезальянс. Аристократ был из обедневшего рода и женился из-за денег. А бедняжке наплел про любовь и “мы созданы друг для друга”.

Пока я одновременно жалела бедняжку и злилась на предателя, Урсула дополнила историю подробностями про детей. Те с утра отправились исследовать местность и обещались вернуться к обеду. Так что знакомство с ними меня ждало через пару часов.

Рассказала как муж изменял Рейне, а та даже не замечала. И в конце концов выгнал из собственного дома.

Я качала головой. Слов просто не было! Какой противный, гадский недочеловек этот Якоб.

А Анита-то, Анита!

Узнала я и что Рейна была круглой сиротой без образования. И рассчитывать девушке было действительно не на что.

Пока она была наследницей крупного состояния отца — жила не задумываясь. Но… оказалась почти что на улице.

Домик, в котором ее поселил Якоб, дышал на ладан. Здесь проваливался пол и протекала крыша. Сад давно зарос, а огорода и в помине не было. Никакой скотины или птицы в хозяйстве.

Глава 6

— Как тут стекла целы остались? — пробормотала я, узнав, что дом стоял без присмотра десять лет.

— Так это… мастер стекольщик делал, — Урсула посмотрела на меня как на дурочку.

Я покивала.

— Хороший мастер, — вежливо согласилась.

Только вот никакой, даже самый искусный мастер, не защитит стекло от ветра, упавших деревьев и камней соседских мальчишек.

Ах, да, это же сон, — напомнила я себе.

— Колдун же, — пожала плечами Урсула. И прежде чем я ушла мыслями в странности сновидений, добавила, — там и печать его стоит. Пока печать на месте, стеклам что сделается? Только почистить, и как новенькие станут.

— Печать?

— Да, потратилась ваша тетка, но оно того стоило, не правда ли? — прошамкала служанка. И подлила мне еще мятного взвара, — Жаль пол и крышу мастеру плотнику не заказала. У просто ремесленника делала.

Я покосилась на окна. Окинула взглядом — и действительно нашла едва заметную печать в нижнем уголке.

Печать переливалась.

Для сна все как-то складно выходило. Словно бы все это на самом деле.

— Эх, вот бы лорд Даргарро на Якоба повлиял, — задумчиво произнесла служанка. — Муж бы к вам вернулся. — Кто ж лорда Даргарро ослушается?

— Так, — я сурово посмотрела на Урсулу. — Не надо мне Якоба. Сама без него разберусь.

— Да как же вы, леди? — служанка с жалостью посмотрела на меня. — Жить-то вам на что?

— Не опускать руки, — улыбнулась я. — У проблемы всегда есть хотя бы два выхода, — я подмигнула. — А если тебя не съели, то и того больше!

Урсула заинтересованно поглядела на меня, но ничего не ответила.

Похоже, служанка из моего сна либо не знала эту шутку, либо позабыла.

— Итак, — я потерла руки, — раз уж я здесь, то хоть приберусь, — заявила я и с удовлетворением оглядела предстоящие задачи.

А что? Раз меня за Рейну принимают, значит, пока я могу распоряжаться.

К тому же это мой сон. А смотреть сон в таком бардаке, грязи и пыли я не хотела.

— Я все сделаю, леди, — служанка подскочила и заметалась. — Только метлу отыщу, — женщина резко остановилась и согнулась, хватаясь за спину, — ох, — пробормотала она.

— Ты ничего делать не будешь, — отрезала я, вставая.

Потребовался, наверное, целый час споров и убеждений. И наконец, обиженная служанка согласилась уборку мне.