Неправедные ангелы - Алисия Рамос

миску моркови, у меня едва хватило еды, чтобы накормить мышь. Подняв глаза, я увидел, что Рокко насмехается надо мной над своей полной тарелкой ужина. — Что-то не так, Райли? — он сплюнул, почти ожидая моей реакции.

Я стиснул челюсти, но выдержал его взгляд. — Мне просто интересно, почему я должен сидеть на диете, а ты нет, — холодно ответил я.

За столом воцарилась тишина, все взгляды метались между мной и Рокко. Его глаза потемнели, и я мог чувствовать его ярость через стол. — Какого хрена ты только что сказал?

Я пожал одним плечом. — Просто пытаюсь понять, почему ты решаешь, сколько нам есть.

Его челюсть сжалась, и он медленно встал, явно пытаясь запугать меня. — Послушай, я знаю, что это твой первый день. Но давай проясним одну вещь, — подойдя ко мне, я увидел, как он хрустнул костяшками пальцев правой руки. Оказавшись рядом со мной, Рокко наклонился так, что почти коснулся моей щеки, и я почувствовал его горячее дыхание на своей коже. — Это мой дом. Я устанавливаю правила. Тебе бы хватило ума понять это прямо сейчас.

Я поднял глаза и увидел, что симпатичная девушка вернулась на свое место за столом, широко раскрыв глаза, она следила за каждым движением Рокко. Слегка повернув лицо, я взглянул на него краем глаза. — Ты был бы достаточно умен, если бы знал, что правила созданы для того, чтобы их нарушать, — спокойно ответил я.

Он отстранился от меня, глаза его горели гневом. Другие дети сидели совершенно неподвижно и смотрели куда угодно, только не на меня. Очевидно, такое поведение не было чем-то новым. Резкий смешок слетел с его губ, когда он выпрямился во весь свой рост, который был всего на несколько дюймов больше моего.

— Что ж, позволь мне первым показать тебе, что происходит, когда ты нарушаешь правила, — ухмыльнулся он, прежде чем склонил голову набок.

Без предупреждения острая боль пронзила мой правый бок, и мое тело рухнуло на холодный кафель. Отчаянно пытаясь отдышаться, я поднял глаза и увидел парня, стоявшего сбоку от моего стула со сжатыми кулаками. Он был до жути похож на Рокко, но у него были короткие каштановые волосы и более молодое лицо.

— Что за херня? — прохрипел, перекатываясь на живот, чтобы попытаться оттолкнуться от земли. Позади меня прозвучала низкая мелодия, и зловещий свист пронзил мою барабанную перепонку, пока я боролся, вызывая мурашки на задней поверхности шеи.

— Никто не говорил, что ты можешь вставать, — рявкнул Рокко, и боль пронзила мой позвоночник, когда парень сзади ткнул меня ботинком в спину, пригвоздив к земле.

Я услышал шум на другом конце стола и увидел небольшую пару ног, спешащих туда, где мы были.

— Рокко, пожалуйста, остановись, — взмолился мягкий голос, и если бы ангелы были настоящими, держу пари, именно так бы они звучали. Я знал, даже не видя ее лица, что это та девушка, которую я видел раньше, но что, черт возьми, она делала?

— Сядь, Майя, — раздался в тишине холодный голос Рокко.

— Рокко, перестань, он не знает...

— Я сказал, сядь, Майя.

Последовало короткое молчание, и я застонал, когда давление на мою спину усилилось. Мое тело примерзло к земле; я не смог бы пошевелиться, даже если бы захотел. В этот момент в моей голове отчетливо прозвучал голос моего отца.

Всегда поступай правильно, даже если шансы против тебя. Защищай тех, кто не может защитить себя сам.

Хотя я и знал, что, вероятно, будет еще хуже, я не мог остановиться. — Я бы тоже с удовольствием присел, если бы ты поднял меня с этого гребаного пола.

Через несколько секунд давление на мою спину исчезло, сменившись двумя парами мясистых рук, схвативших меня сзади за толстовку и поднявших меня вертикально. Когда мое равновесие приспособилось к движению, я оказался лицом к лицу с Рокко, у которого из ушей пошел бы пар, если бы это был мультфильм.

— Посмотрим, исправит ли ночь в дыре твое гребаное отношение, — прорычал он. Посмотрев на того, кто держал меня, он мотнул головой в сторону дверного косяка. — Уберите его с глаз моих.

Я понятия не имел, что это за дыра, но предположил, что это не то место, где я хотел бы быть. Где, черт возьми, начальник тюрьмы? Как она могла не слышать, что происходит? Я судорожно сглотнул, когда двое детей, державших мою толстовку, начали тащить меня из комнаты. В последнюю секунду мой взгляд остановился на симпатичной девушке с каштановыми волосами, Майе, которая, закусив нижнюю губу, молча наблюдала. Я боролся с крепкими тисками на своих плечах, пытаясь высвободиться из их хватки, и снова посмотрел на нее.

Я был поражен. У нее были самые красивые глаза, которые я когда-либо видел... Красивого оттенка карих, почти черных, под стать ее миндалевидным глазам.

Теперь пути назад не было. Я бы заявил права на Майю.

Этому месту нужен был новый король, и я только что сделал свой первый ход.

ГЛАВА 2

МАЙЯ — 15 ЛЕТ

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД…

Новый малыш Райли, должно быть, с ним что-то было не так. Он был либо под кайфом, либо у него было желание умереть. Скорее всего, это был второй вариант; он явно пытался вписаться в иерархию, которую создавал не он. Он уже постарался сделать так, чтобы ко всем относились одинаково, что было достойно восхищения. К сожалению, пока Рокко был рядом, этого не произошло бы, и Райли продолжал бы нести наказание за свое неповиновение.

Когда его тащили из дома, мои кулаки были прижаты к бокам, а глаза настороженно смотрели в пол, пока Рокко возвращался во главу стола. Я осталась стоять, уставившись в пол. Мои слова прозвучали так тихо, что я была лишь наполовину уверена, что их услышали.

— Зачем ты это сделал? Он только что приехал сюда, и мы не знаем его истории, — мой голос дрогнул от этого вопроса. Несмотря на гнев, клокотавший в моей груди, я должна была действовать осторожно.

Он усмехнулся. — Неужели похоже, что мне не похуй на его историю? Он поймет свое место, как и все остальные. Итак, я говорю тебе в последний раз: садись, или ты не будешь есть.

Как бы мне ни хотелось поспорить, прямо сейчас тишина была ключевым фактором. Рокко знал, какой властью он обладал над нами; сопротивляться было бесполезно. Все, что мне нужно было делать, — это ждать подходящего момента. Через три года, когда мне исполнится восемнадцать, я смогу сбежать, и меня никогда не найдут.